Меню Рубрики

В сша аборты были запрещены

Фото: Stephen Morton / Getty Images

В этом году семь американских штатов приняли законопроекты, ограничивающие право женщин на аборт. В Алабаме аборты запретили полностью, а в шести других штатах сократили разрешенные сроки аборта до шести недель. Это тоже можно считать запретом — ведь многие женщины до этого срока и не догадываются о беременности. Запрет распространяется даже на жертв изнасилования и инцеста, таких как неоднократно изнасилованная 11-летняя девочка из штата Огайо. По просьбе «Ленты.ру» журналистка Дарья Шипачева поговорила о причинах столь жесткой антиабортной политики с одной из ведущих активисток пролайф-движения, руководительницей движения «Гражданские права нерожденных», племянницей лидера движения за гражданские права чернокожих Мартина Лютера Кинга, почетным доктором юридических наук Альведой Кинг.

«Лента.ру»: В какой момент начинается жизнь человека? И когда человек может получить гражданские права?

Альведа Кинг: Я изучала научные, религиозные и философские источники по этому вопросу, и они говорят, что человеческая жизнь начинается с зачатия, или с оплодотворения. И с самого начала это живой настоящий человек.

А раз там, в матке, находится полноценный человек, значит, нам надо признать, что ему положены гражданские права.

Жизнь определяется как симбиоз «тела и сознания». Плод человека не пребывает в сознании вплоть до родов, а значит, его жизнь в полной мере начинается только после рождения, поэтому полный комплект гражданских прав человек получает, только уже родившись. До этого в большинстве стран плод считается частью тела матери. Правда, в Ирландии, Венгрии и Словакии у плода — зародыша после 12 недели развития — появляется конституционное право на жизнь. Тем не менее аборты до 12 недель там разрешены, а в случае угрозы жизни матери или аномалий плода прервать беременность можно и позже.

Британский Королевский колледж акушеров и гинекологов выпустил исследование, в котором говорится, что плод не чувствует боль до поздних сроков беременности — более того, британские акушеры-гинекологи указали на растущее количество данных в пользу того, что плод в матке вообще никогда не бывает «в сознании». Как это сочетается с идеей, что жизнь начинается с зачатия? И если жизнь начинается с оплодотворения, то как быть с процедурой ЭКО? Ведь в процессе этой процедуры часто образуются оплодотворенные эмбрионы, которые оказываются «не востребованы».

Я считаю, что тот процесс возникновения человеческой жизни, который задуман Богом, так прекрасен и красив, что нет никакой необходимости в подобных научных методах создания жизни.

Фото: Jeff Fusco / Getty Images

Но ведь у женщин на ранних сроках беременности часто случается самопроизвольный выкидыш. А значит, божественный план создания жизни не так уж безупречен? Или этих женщин, по вашему мнению, надо судить за непредумышленное убийство?

Не хочу это комментировать.

Есть статистика о том, что запрет абортов ведет к росту преступности. В США аборты были легализованы в начале 1970-х после периода запрета, и это привело к снижению преступности. По оценке исследователей, с 1973-го по 1976 год каждые 1000 абортов в США приводили к соответствующему снижению преступности: минус 380 преступлений против собственности — таких как воровство и кража, и минус 50 насильственных преступлений. А с 1991 года в Соединенных Штатах общее количество преступлений начало уменьшаться — и, по расчетам специалистов, около половины этого падения связано с легализацией абортов. Это логично: в неблагоприятных условиях рожают детей женщины, у которых попросту нет ресурсов, чтобы их вырастить и воспитать — и те выживают как могут, в том числе с помощью воровства и грабежей. Что делать с такими последствиями антиабортной политики?

Как христианка и евангелистка, я для ответа на этот вопрос открываю Библию. И там написано, что Иисус кормил бедных, а не убивал их.

Поэтому если у нас есть будущий ребенок, который должен быть рожден в не очень хороших условиях, мы должны сделать все, чтобы помочь этой новой жизни родиться и процветать. Уничтожение жизни не может привести к оздоровлению общества.

Я была в таких странах, где аборты вовсе запрещены, и там общество старается поддерживать всех детей и дать им вырасти.

Можете привести пример такой страны?

Да, например, Ямайка, где действует организация «Миссионеры бедности» (католический монашеский институт, помогающий малоимущим — прим. «Ленты.ру»).

Я приезжала туда с миссией и видела, как заботятся о детях, рожденных в не самых благоприятных условиях. У некоторых из них были даже дополнительные сложности — например, отсутствие руки или ноги. Несмотря ни на что мы должны помогать этим детям расти и развиваться.

В 2005 году Ямайка стала страной с самым большим количеством убийств во всем мире: 61 убийство на 100 тысяч населения.

Приют «Миссионеров бедности» в Кингстоне (Ямайка)

Фото: Ricardo Figueroa / AP

Почему права эмбрионов важнее прав людей, которые уже живут и могут пострадать от роста преступности?

Дети — это священный дар от Бога. Я не верю, что такие препятствия, как бедность, преступность, бытовые неудобства, могут помешать принять этот подарок. Убийство невинных нерожденных детей никак не сделает ситуацию лучше.

А как насчет беременностей, наступивших в результате изнасилования? Возьмем, к примеру, 11-летнюю девочку из Огайо, которая забеременела от насильника. В таком возрасте очень опасно вынашивать и рожать ребенка — мать сама еще ребенок, и она рискует попросту умереть в родах. Разве вариант с абортом не был бы более гуманным по отношению к этой девочке?

Я считаю, что изнасилование — это ужасно. И иногда новая жизнь формируется в ходе такой трагедии. Но делать аборт — это значит только множить зло, пытаться исправить одно преступление с помощью другого.

Кроме того, аборт не является на сто процентов безопасным для женщины, а для ее ребенка он почти всегда на сто процентов смертелен.

Организм этой девочки уже был жестоко поврежден изнасилованием, а аборт повредит ее тело еще сильнее. Я знаю, о чем говорю: у меня самой было два аборта, и мне повредили шейку матки, после чего у меня случился выкидыш во время желанной беременности.

Плод (светлые пятна внутри темного пятна) на экране аппарата УЗИ

Но подростковая беременность, по сравнению с обычной, имеет гораздо больше осложнений. (При беременности у девочки-подростка высок риск рождения недоношенного ребенка с пониженным весом. Это почти в два раза повышает риск смерти младенца после рождения. А осложнения во время беременности и родов являются основной причиной смерти девушек 15-19 лет во всем мире. На 100 тысяч родов приходится в среднем 260 смертей юных матерей. Это несравнимо с риском аборта: от осложнений, связанных с прерыванием беременности, умирает только 1,3 подростка из 100 тысяч — прим. «Ленты.ру»).

Риск во время беременности и родов для 11-летней девочки, конечно, есть. Но есть и риски, связанные с абортом. В то же время в ее матке уже есть человек, который не совершал никакого преступления! Поэтому девочке нужно оказать самую лучшую медицинскую помощь, а когда с божьей помощью ее малыш родится, нужны люди, которые поддержат и ее, и ребенка.

Вам не кажется проявлением сострадания хотя бы разрешить девочкам, которые не достигли возраста согласия, делать аборты? Ведь они никак не могли дать осознанное согласие на секс — а значит, не могут и не должны нести ответственность за его последствия в виде нежеланной беременности. И они не должны платить за эти последствия своим здоровьем или даже жизнью.

Не хочу это комментировать.

Есть такая активистка, доктор Сьюзен Уиклунд, которая помогала женщинам получить доступ к абортам, когда у них не было средств на процедуру. В США почти на две тысячи так называемых кризисных центров для беременных приходится всего около 300 клиник, где делают аборты. Хотя существование этих кризисных центров вполне легально, многие считают их деятельность неэтичной. Они позиционируют себя как места, где можно получить объективные рекомендации по поводу беременности и медицинскую помощь, но на деле активно отговаривают женщин от аборта, называют фальшивый адрес абортариев, запугивают женщин тем, что аборты якобы увеличивают риск рака груди, и просто тянут время, чтобы женщина не успела сделать аборт на разрешенном в конкретном штате сроке. Как вы относитесь к критике таких «кризисных центров»?

Я лично посещаю такие кризисные центры, и там я познакомилась с моим ассистентом Юджином — он выразил желание присоединиться к моей миссии. За много лет мы как волонтеры помогли многим и многим семьям. И если какой-то один центр отказался помочь женщине, я вас уверяю — найдется десять других, где бы ей оказали помощь. И это не только финансовая поддержка: в таких центрах женщинам предоставляют медицинские услуги, помогают с уходом за уже рожденными детьми, предлагают помощь с поиском работы для родителей и с подтверждением их школьных аттестатов (для эмигрантов).

Кадр: The Laura Flanders Show / YouTube

Допустим, у женщины даже есть ресурсы — она просто не хочет ребенка. Почему она должна переносить тяготы беременности и родов ради ребенка, который ей не нужен? И более того, каково будет этому нежеланному ребенку?

Помните притчу о добром самаритянине? Другие люди шли мимо израненного человека, но самаритянин остановился и помог ему, потратив на это свои усилия и ресурсы. Просто так, из сострадания. И Иисус завещал нам быть такими, как этот добрый самаритянин.

Женщина должна выносить ребенка, дать ему жизнь из сострадания к нему. Это то сострадание, которого нам так не хватает в этом мире, которое мы сами хотели бы испытать по отношению к себе. А уж когда ребенок родится, найдутся добрые люди, которые примут его в свою семью, будут любить его и заботиться о нем.

А вы правда считаете, что это лучший вариант для ребенка: родиться в таких условиях, где его будут воспитывать приемные родители — и иметь повышенный риск насилия над ним в семье? Ученые обнаружили, что за период с 1984-го по 1988 год случаев обращений в соцслужбы по поводу физического насилия из приемных семей было в три раза больше, чем в отношении обычных семей.

Не буду это комментировать.

Вы не думаете, что мужчины тоже должны нести ответственность за нежелательную беременность? Как, по-вашему, можно этого добиться?

Я считаю, нужно пересмотреть отношение к сексу и человеческой сексуальности. Мы должны помнить, что Создатель дал нам секс в первую очередь для размножения. И, занимаясь им, получая удовольствие, мы должны всегда держать в голове эту главную цель.

Конечно, отец ребенка так же участвует в его создании, как и мать: 23 хромосомы от матери, 23 — от отца. И оба должны нести ответственность за появление новой жизни. И мы как общество должны всегда помнить об этом.

Если вы так активно против абортов, почему вы не продвигаете вазэктомию среди мужчин? Вазэктомия, или мужская стерилизация — один из самых эффективных способов предотвращения нежелательной беременности. Ее эффективность составляет почти 100 процентов, процедура безопасна и имеет минимум осложнений.

Извините, у меня больше нет времени на это интервью.

Вазэктомия пока не очень популярна: на каждую процедуру мужской стерилизации в США приходится примерно один аборт — гораздо более болезненная процедура, у которой, хоть и редко, но случаются осложнения. Более широкое распространение мужской стерилизации могло бы решить эту проблему — особенно с учетом того факта, что 59 процентов абортов в США делают женщины, у которых уже есть дети.

***
В начале года в российском Минздраве заявили о планах вдвое сократить количество абортов в ближайшие шесть лет. В тот же день на заседании рабочей группы Госдумы по вопросам выведения абортов из ОМС глава Правового управления Московской патриархии игуменья Ксения (Чернега) предложила признать нерожденных детей субъектами права и ввести соответствующие поправки в преамбулу федерального закона об основных гарантиях прав ребенка в России, таким образом приравняв аборт к убийству.

Пока же в России женщины имеют право сделать аборт: до 12 недель — в любом случае, до 22 недель — в случае если беременность наступила после изнасилования, на любом сроке — по медицинским показаниям. Женщины в России также имеют право отказаться от «доабортного консультирования» с психологом, социальным работником или священником.

Если вам отказываются сделать аборт в законные сроки, вы можете обратиться с претензией к главному врачу, в департамент здравоохранения, Росздравнадзор, в региональное министерство и/или прокуратуру. Для этого нужно письменное заявление в двух экземплярах, на одном из них должны поставить отметку о принятии и вернуть вам.

Если все это не помогло, обращайтесь с жалобой на сайт или горячую линию Минздрава по номеру: +7 (495) 627-24-00.

источник

Кому выгоден пролайф? Почему запрет абортов в США — это борьба за президентское кресло 2020 года, а не за жизни

Этой весной наиболее консервативные штаты Америки один за другим выдвигают законопроекты о запрете абортов, словно соревнуясь, кто строже. Пока что рекорд у Алабамы, грозящей за прерывание беременности 99 годами заключения. Но ни один из этих актов не может вступить в силу, потому что все они противоречат Конституции — и, как ни странно, именно такими и задуманы. Зачем в США «проталкивают» абсурдные проекты, объясняет ведущая телеграм-канала «Женская логика» Елизавета Пономарева.

Исторически американцы смотрели на проблемы аборта (в справочниках домашней медицины XIX века это называлось «нерегулярным циклом») сквозь пальцы: перенесенные из Британии принципы общего права запретили прерывать беременность после первых шевелений плода (приблизительно 20-я неделя), но законов, которое прямо это утверждали бы, принято не было. Так что, например, лечебник Уильяма Бьюкена в пяти томах, известный нам из школьного курса литературы, давал полезные советы, как быть матери и хозяйке в такой ситуации: побольше физических упражнений, немного корня ревеня и настой алоэ и корицы на вине (Dr. Buchan’s domestic medicine. 1812).

«Мать моя помолилась Богу и решилась оставить уфимских докторов, а принялась лечить меня по домашнему лечебнику Бухана».

Предположительно, в середине XIX века около 20–25 % беременностей в США заканчивались абортом (James C. Mohr. Abortion in America: The Origins and Evolution of National Policy. 1978). Как правило, на эту меру шли незамужние женщины. Первый закон о запрете абортов как раз связывают с одной такой историей.

В 1817 году в Коннектикуте 50-летний пастор по имени Амми Роджерс соблазнил 21-летнюю прихожанку Асену Смит. А когда она забеременела, отказался жениться и вместо этого принес ей некое снадобье. Препарат не помог, и Роджерс сбежал, но у Смит через некоторое время начались боли, и она родила мертвый плод. Роджерса привлекли к суду, однако выяснилось, что обвинить его толком не в чем, ведь закон не запрещал ни добрачные связи, ни аборты.

Возможно, именно из-за этого скандального дела в 1821 году законодательное собрание Коннектикута приняло закон о запрете медикаментозных абортов после первых шевелений — причем наказанию подвергались лица, предлагавшие снадобья, а не сами беременные. Спустя 20 лет 10 из 26 штатов приняли аналогичные законы.

На протяжении XIX века рождаемость в США падала: в начале века американка, как правило, рожала за свою жизнь семь или восемь детей, а к концу это число упало в среднем до 3–4. Причем особенно резко рождаемость снижалась среди белых женщин среднего и высшего класса.

К абортам всё чаще прибегали не незамужние девушки, а замужние американки среднего класса, уже имеющие детей. В этом, конечно, поспешили обвинить движение за права женщин. Поэтому в новых законах ограничение абортов часто шло рука об руку с ограничением контрацепции — цель была не столько спасти нерожденных, сколько контролировать женское поведение.

Например, в 1873 году федеральный закон Комстока полностью запретил продажу контрацептивов и абортивных средств. Его автор, почтовый инспектор Энтони Комсток, был фанатичным борцом с порнографией. Он добился, чтобы Конгресс запретил доставку американской почтой или другими способами транспортировки любых непристойных материалов, а также публикацию любой информации о методах аборта, контрацепции и т. п. С его точки зрения, предохраняться можно было только бесплатно — то есть с помощью воздержания. А если вы делали это за деньги, например покупая с помощью объявления в газете «Женский тоник» или «Мамину подружку» (так в рекламе того времени называли пессарии, шприцы с антисептическим растворами и другие контрацептивы), то вы вели себя совершенно аморально.

Читайте также:  Урчит в животе после аборта

К 1900 году аборты запретили во всех штатах, исключением было только одобрение лицензированного врача.

Именно врачи изначально были лидерами антиабортного движения в США. Отчасти причина была благородной — спасение женщин от непроверенных снадобий, например. А отчасти корыстной: зарождающаяся официальная медицина пыталась отбить рынок у неофициальной — забрать беременных клиенток у бабок и повитух.

В начале XX века в США было опубликовано несколько влиятельных работ, которые доказывали, что роды — это патологическое состояние организма, крайне опасное для матери и ребенка, и потому они должны проходить под контролем профессионалов в специальных учреждениях.

Например, в 1915 году в первом номере Американского журнала акушерства и гинекологии об этом писал доктор Джозеф ДеЛи, автор основополагающего учебника по акушерству того периода.

В то же время в США стал расти уровень материнской смертности (на фоне общего ее снижения). Это было связано с распространением больничных инфекций и родильной горячкой — заражением крови при родах, которое ответственно за половину материнских смертей в 20-е годы. Инфекции заносили сами доктора, так как идея тщательно дезинфицировать руки — скажем, по пути со вскрытия на роды — изначально принималась джентльменами в штыки. Первые изобретенные инструменты, наркоз того времени, чрезмерная медикализация приносили больше вреда, чем пользы. Для здоровой беременной в начале XX века старая надежная повитуха была куда более оптимистичным вариантом, чем молодой ученый доктор. Что примечательно, обеспеченные женщины умирали при родах чаще, чем бедные, которые не могли позволить себе роддом (Death in Childbirth: An International Study of Maternal Care and Maternal Mortality 1800–1950, Irvine Loudon, 1992).

Докторам нужно было победить конкуренток, и для этого использовались законы и стандартизация процедур. Конечно, велась и научная работа, и в 1930-х годах материнская смертность начала падать, в частности, благодаря внедрению антибиотиков.

К 1960 годам споры об абортах разгорелись снова в связи с укреплением женского движения. Колорадо смягчило свое законодательство в 1967 году, за ним последовали Калифорния и Нью-Йорк.

Примерно тогда же, в 60-е, лидерами антиабортного движения стали религиозные группы. Самая старая подобная группа — National Right to Life — была основана в 1968 году. И по сей день финансирование пролайф-движения исходит в основном от религиозных консервативных источников.

Среди них, например, Дик и Бетси Девос, номер 25 в рейтинге американских благотворителей по версии Forbes 2015 года. Бетси сегодня — министр образования США, а Дик — всего лишь сын сооснователя компании Amway и 351-й богатейший человек в мире по данным Forbes 2012 года.

Медики же изменили свои позиции. Так, в апреле 2019 года уважаемая Американская медицинская ассоциация вместе с Planned Parenthood выступала в суде против решения администрации Трампа остановить выделение бюджетных средств на работу центров планирования рождаемости, в которых, в частности, могут делать аборты малообеспеченные женщины.

В 70-е годы юристки Линда Коффи и Сара Веддингтон искали истицу, от имени которой они могли бы подать иск к штату Техас. Такой истицей стала Норма Маккорви (в суде ей дали псевдоним Джейн Роу, а Уэйд — это окружной прокурор Техаса): она пыталась — и не смогла получить разрешение на прерывание беременности. Она даже рискнула обратиться в нелегальную клинику, но заведение закрыла полиция. В итоге Норма родила и отдала ребенка на усыновление.

Дело получилось очень замысловатым.

Во-первых, пока дело двигалось вверх по инстанциям, истица родила, так что вроде бы не имела больше интереса в разрешении спора.

Аналогичная ситуация возникла ранее в деле Грисвольд против Коннектикута, когда врачи пытались добиться права выписывать средства контрацепции, но было решено, что они не могут представлять права пациентов. Тут судьи решили, что, поскольку тяжбы тянутся долго, если создать подобный прецедент, то беременные вообще не смогут защищать свои права в суде.

Во-вторых, юристы вывели право на аборт из «права на неприкосновенность частной жизни», которого в Американской конституции нет. Но это право можно вывести из Девятой поправки, которая подсказывает, что список прав в Конституции не является исчерпывающим:

«Перечисление в Конституции определенных прав не должно толковаться как отрицание или умаление других прав, сохраняемых народом».

Судьи в целом склонялись на сторону Роу, но тут возникла новая проблема: разрешить аборт на любом сроке было однозначно недопустимо. Суд признавал, что, с одной стороны, принуждение к деторождению влечет за собой вред физическому и психическому здоровью матери. С другой, существует государственный интерес в защите здоровья матери (так как аборт на поздних сроках опаснее) и здоровья плода.

Значит, нужно было определиться с границами. Границами возникновения человеческой жизни — ни больше, ни меньше. Закон Техаса исходил из того, что жизнь возникает в момент зачатия, но судьи Верховного суда пришли к выводу, что Конституция всё же не ведет речь об эмбрионах, и нерожденные дети прав человека не имеют.

Что же касается точного момента возникновения человеческой жизни, судьи сошлись на том, что раз уж теологи и философы по сей день спорят, то юристам точно не стоит лезть не в свое дело.

Чтобы определиться с выбором срока, судья Блэкмун провел неделю в клинике Майо, изучая историю абортов. В итоге было решено, что процедура прерывания беременности в первом триместре безопаснее, чем роды, поэтому в этот период право женщины не может быть ограничено и следует соблюдать только минимальные медицинские правила безопасности, такие как обращение к лицензированным специалистам. Во втором триместре, решил суд, аборт допускается только в узком ряде случаев. А в третьем предполагается, что плод уже жизнеспособен, и государство получает право полностью запретить аборты, потому что заботится и о здоровье матери, и о жизни потенциального ребенка, — исключением является только необходимость спасти жизнь роженицы.

Итак, 22 января 1973 года Верховный суд издал решение 7 к 2 голосам в пользу Роу:

«Лицо может выбрать прерывание беременности до момента, когда плод становится жизнеспособным, исходя из права на неприкосновенность личности… Жизнеспособность означает способность к жизни вне матки, что обычно происходит между 24-й и 28-й неделями после зачатия».

Таким образом закон Техаса — а значит, и все аналогичные законы штатов — были признаны неконституционными.

Решение Верховного суда не завершило борьбу между сторонниками и противниками абортов, и попытки отменить решение по делу Роу случались не раз. Например, президент Рейган назначал с этой целью консервативных судей: недаром он еще в своей предвыборной кампании в 1980 году пообещал добиться отмены решения по делу Роу.

Штаты (тот же Техас) пытались подойти к запрету с разных сторон: например, ограничивая права на работу клиник, предоставляющих услуги прерывания беременности. Прямо сейчас идет тяжба, в ходе которой в Миссури могут закрыть последнюю оставшуюся клинику Planned Parenthood в городе Сент-Луис, — и тогда это будет первый штат в США, где аборт, может, сделать и можно, только негде.

Наконец, в этом году благодаря тому, что президенту Трампу удалось назначить двух консервативных судей — Нила Горсача и Бретта Кавано — и таким образом добиться перевеса консерваторов (5 к 4), шансы опрокинуть Роу оказались реальными.

Кавано считается противником абортов. В 2018 году он в суде федерального округа Колумбия высказал свое особое мнение по делу Гарзы против Харгана (Garza v. Hargan). Речь шла о 17-летней мексиканке, которой не позволяли выйти из центра для нелегальных иммигрантов, чтобы посетить клинику и сделать аборт. С его точки зрения, решение суда было «основано на конституционном принципе столь новом, сколь и неверном: новом праве для незаконных несовершеннолетних мигрантов, находящихся в центрах для содержания США, немедленно получать по требованию услуги по прерыванию беременности, тем самым подрывая любые попытки правительства оперативно передать несовершеннолетних их спонсорам до того, как они примут такое важное жизненное решение» (под спонсорами имеются в виду родственники и опекуны). Также в своих научных работах Кавано склонялся на сторону судей, у которых были особые мнения по делу Роу. И в целом известно, что по любому вопросу он обычно выступает максимально консервативно.

Но чтобы ставка на Кавано сработала, нужно, чтобы Верховный суд снова снял с полки решение по делу Роу — и консервативные законодатели взялись за работу. Всего этой весной было предложено около 30 законопроектов разной степени строгости. В настоящий момент работа идет в трех направлениях:

— В ряде штатов ограничивают доступ к абортам, оставаясь в рамках федерального законодательства.

— В ряде штатов принимают так называемые trigger law — законы, которые вступят в силу, если решение по делу Роу будет отменено.

— Самые решительные принимают антиконституционные законы, которые неизбежно вызовут судебные споры, и, если эти тяжбы дойдут до Верховного суда, есть шанс, что его позиция изменится.

Самые радикальные законопроекты основаны на относительно новой идее: ограничить срок, когда аборт допустим, моментом определения сердцебиения плода — это около 6-й недели. Имеется в виду сердечная деятельность, которую можно услышать с помощью аппарата УЗИ.

Гинекологи уточняют, что называть это сердцебиением плода нельзя: во-первых, до 8 недель говорят только об эмбрионе, а не о плоде; во-вторых, у эмбриона нет сердца — это грубо говоря, лишь пульсирующий сгусток клеток, который может стать сердцем со временем.

Среди выступивших против этой идеи медиков — доктор Тед Андерсон, президент Американской коллегии акушеров и гинекологов (ACOG).

Проблема еще и в том, что на 6-й неделе женщина может и не знать, что она беременна, особенно если у нее неровный цикл. Так что де-факто такая постановка вопроса равна полному запрету абортов.

Идею с сердцебиением подала сеть пролайф-движений Faith2Action: новые законопроекты прямо основываются на предложенном ею модельном законе. F2A считает, что если женщина хочет прервать беременность, она должна пройти процедуру УЗИ: и если врач услышит биение сердца, он должен ей отказать. Единственное исключение — риск жизни матери. F2A не считает допустимым аборт в случае изнасилования или инцеста, потому что «дитя не должно страдать за грехи своего отца». Идеологи движения утверждают, что звук пульса означает, что беременность приведет к рождению жизнеспособного ребенка и это признак «нерожденной человеческой личности» — что для медиков большая новость.

«У эмбрионов мышей, например, присутствует явный сердечный ритм в крошечном, незрелом сердце на 8,5 днях развития, но этого точно недостаточно, чтобы обеспечить жизнеспособность, — говорит Дженет Россо, старшая научная сотрудница и почетная руководительница отдела исследований Госпиталя для больных детей в Торонто. — … Это предпосылка будущей жизнеспособности, но самого по себе этого недостаточно».

Первыми попытались ввести аналогичный закон в Северной Дакоте еще в 2013 году, но он был сразу отменен как антиконституционный. Идеи F2A казались слишком радикальными даже ряду пролайф-организаций. Но как возможность потрясти Верховный суд они, видимо, неплохи. Законы о сердцебиении решили принять в Алабаме (до 99 лет лишения свободы для врача), Джорджии, Кентукки, Миссури, Миссисипи, Огайо, Луизиане.

Огайо так вообще отличился попыткой вывести из страхования все виды контрацепции и считать абортом даже внематочную беременность, потому что депутат Джон Бекер — к ужасу медиков — уверен, что эмбрион можно подсадить обратно в матку!

После спора в твиттере с гинекологами он прислал им две медицинские статьи о подобных операциях: доклад об одном случае, составленный в 1917 году, и доклад врача, который вроде бы наблюдал за другим случаем в 1990 году (тот же автор прославился своей книгой о том, как добиться нужного пола ребенка правильными позами в процессе зачатия).

В Джорджии решили приравнять аборт после 6-й недели к убийству и наказывать и врачей, и женщин, и даже тех, кто, скажем, помог беременной выехать за границу штата, чтобы сделать аборт в другом месте, или дал ей денег. Женщин, переживших выкидыш, решено на всякий случай допрашивать — а вдруг они пили-курили во время беременности и виноваты в причинении эмбриону смерти по неосторожности?

Надо сказать, не все штаты выступают в едином порыве. Нью-Йорк, Вермонт, Иллинойс, Массачусетс, Род-Айленд, Мэн, Канзас, Невада и Гавайи рассматривают как минимум законы, соответствующие решению по делу Роу, либо расширяющие доступ к абортам. В Мэне, например, предложено разрешить не только докторам, но и фельдшерам и помощникам врачей проводить необходимые процедуры. А в Нью-Йорке собираются выделить дополнительное финансирование абортов для малоимущих пациенток.

Поддастся ли Верховный суд, точно сказать нельзя. В начале июня он издал два решения по поводу законов Индианы, касающихся абортов. С одной стороны, суд согласился с тем, что абортированные эмбрионы должны быть похоронены или кремированы. Но, с другой, допустил прерывание беременности на основании пола эмбриона или наличия у него отклонений. Таким образом, обе армии получили неудовлетворительный ответ.

Ни один из новых законов пока не вступил в силу, да и не может. Если вернуться к реальности, то доля абортов в США в последние годы сокращается и без помощи законодателей: в 2015 году было зарегистрировано 11,8 аборта на 1000 женщин от 15 до 44 лет, причем с 2006 по 2015 годы доля абортов сократилась на 26 %. Предположительно, причина — распространение контрацепции.

Но, разумеется, противостояние только усилилось. В разразившемся шуме все ждали мнения президента. 19 мая в своем твиттере Трамп заявил:

«Я всецело за жизнь, с тремя исключениями: изнасилование, инцест и защита жизни матери — точно так же, как Рональд Рейган».

Таким образом Трамп показал, что инициатива Алабамы — это перебор даже для него, но в целом поддержал направление движения. Он также написал, что республиканцы должны объединиться ради «победы жизни в 2020 году».

С большой вероятностью тема абортов станет одной из ведущих тем предвыборной борьбы будущего года, в которой Трамп собирается участвовать.

И демократические кандидаты, такие как Кирстен Джиллибранд или Пит Буттиджич, конечно, уже высказываются по этому поводу. Крайности, на которые идут законодатели некоторых штатов, подливают масла в огонь: демократы говорят о развернутой войне против женщин.

В ход, конечно, пойдет аргумент о материнской смертности. В современных США самый высокий уровень материнской смертности среди развитых государств (26,4 смерти на 100 000 родов, по сравнению с, например, 7,3 в соседней Канаде), и мало того, он растет и оказывается хуже всего именно в тех штатах, где планируют ужесточить законодательство об абортах. А, как известно, это всегда ведет к росту числа нелегальных абортов.

Республиканцы (ссылаясь на те штаты, где допускают аборты в некоторых случаях на поздних сроках) — будут говорить о детоубийстве, а также о нагрузке на страховую систему.

Но и демократам есть что сказать о денежном вопросе. Штат Джорджия сумел привлечь крупнейших игроков американского кинематографа, снизив налоги на производство фильмов. Но весной Netflix, HBO, Disney, Sony, Time Warner и ряд других компаний заявили, что выведут производство из штата, если местный закон вступит в силу — а это лишит регион рабочих мест и инвестиций.

Сами американцы по поводу права на аборты традиционно делятся примерно поровну, но в недавнем опросе CBS News 67 % сказали, что решение по делу Роу нужно оставить в силе, и только 28 %, что его следует отменить.

Таким образом, тема абортов может сыграть решающую роль на будущих выборах, но для кого именно она станет козырем — пока не ясно. Так, например, движение #MeToo помогло демократам провести в законодательные органы рекордное число мобилизовавшихся женщин, но при этом решительной победы как партия они не одержали.

От того, кто выиграет войну за/против абортов, будет зависеть дальнейшая политика в отношении прерывания беременности, в том числе отчасти и во многих других странах. Дело в том, что Дональд Трамп сделал тему аборта рычагом влияния на зарубежные организации, финансово зависимые от США.

С 2017 года действует так называемое правило кляпа (gag rule): любая зарубежная организация, получающая средства из США, не вправе не просто проводить, а даже упоминать аборты в каких-либо просветительских материалах — даже если деньги на эту часть работы поступают не из США.

Так что у всего мира есть все основания следить за ходом этой борьбы.

источник

В Алабаме запретили аборты — теперь прервать беременность там не могут даже жертвы изнасилований. Это уже пятый штат США за год, в котором принимается подобное решение. А прямо сейчас законопроект о запрете абортов рассматривается в штате Миссури. «Афиша Daily» рассказывает, что происходит в США и почему там стали массово нарушать права женщин.

Губернатор Алабамы Кей Айви 16 мая подписала закон, почти полностью запрещающий аборты. Теперь процедура считается преступлением на любой стадии беременности.

Читайте также:  Социальные ролики про аборт

Согласно новому закону, сделать аборт можно только если беременность угрожает здоровью матери или у плода обнаружена патология, несовместимая с жизнью. Исключений не сделают и для женщин, переживших изнасилование или инцест. Врачам грозит от 10 лет заключения за попытку провести прерывание беременности и до 99 лет — за совершенную процедуру. Женщины, сделавшие аборт, к уголовной ответственности привлекаться не будут.

Это самый строгий закон об абортах в США. За его принятие проголосовали 25 сенаторов (все они, как отмечает The Guardian, «белые мужчины»), шестеро выступили против, а двое воздержались. Еще во время обсуждения законопроекта перед голосованием сенатор штата Вивиан Дэвис Фигерс сказала сторонникам этой идеи:

После принятия закона на улицы вышли протестовать жительницы штата в костюмах из «Рассказа служанки» с плакатами «Alabama does not own me» (в переводе с английского — «Алабама не владеет мной». — Прим. ред.). В то же время активисты Planned Parenthood Southeast (организация, занимающаяся вопросами женского здоровья и планирования семьи. — Прим. ред.) заявили, что собираются подавать иск о защите права каждой женщины совершать выбор в отношении своего тела. Стейси Фокс, президент организации, сказала, что для политиков Алабамы, которые проголосовали за этот законопроект, послание таково: «Вы будете вечно жить в позоре за свой голос» .

Национальная женская организация назвала запрет «антиконституционным». Некоторые протестующие уверены, что закон также заставит многих врачей покинуть Алабаму, — это может негативно сказаться на ситуации со здравоохранением штата, в котором, например, уже очень высокие показатели рака шейки матки.

Многие знаменитости в соцсетях тоже выступили за отмену закона. Актриса Алисса Милано, которая в октябре 2017 года запустила в твиттере флешмоб #MeToo, призвала женщин вообще отказаться от интимных отношений: «До тех пор, пока женщины не получат контроль над своими собственными телами, мы просто не можем рисковать забеременеть. Не занимайтесь сексом, пока мы не вернем нашу телесную автономию. Призываю к #SexStrike».

Член Палаты представителей США от демократов Александрия Окасио-Кортес сказала, что женщина и вовсе может не знать, что беременна на шестинедельном сроке (а это максимальный срок, когда женщине разрешается сделать аборт в некоторых штатах США). Ведь шесть недель — это менструальный цикл и еще всего лишь две недели задержки, которые у многих женщин происходят просто так, без всякой беременности.

Бывший государственный секретарь США и член Демократической партии Хиллари Клинтон в твиттере высказалась против действий алабамских сенаторов.

Запрещать аборты в США начали в 2006 году в Южной Дакоте. Спустя пять лет похожий законопроект был внесен в штате Огайо по предложению движения Faith2Action, которое выступает за сохранение семейных ценностей. Принятие инициативы вдохновило законодателей на борьбу с абортами по всей стране. С тех пор в разных штатах внесли десятки подобных законопроектов.

Политические силы США поделены между двумя партиями — Республиканской и Демократической, и они без конца противостоят друг другу. Взгляды представителей этих партий на вопросы здоровья, в том числе женского, также бывают противоположными. Например, в 2010 году Барак Обама, демократ, создал проект Obamacare — реформу здравоохранения, которая должна была обеспечить все население страны медицинской страховкой на ряд услуг. Но затем Дональд Трамп, республиканец, отменил реформу. Как раз благодаря новому президенту США и его сторонникам вопрос о запрете абортов сегодня стоит на повестке дня.

В 2013 году Северная Дакота стала первым штатом, который принял закон «о сердцебиении», запрещающий проводить аборты после того, как можно услышать стук сердца плода, то есть при сроках беременности от шести недель. Однако в этом штате активисты победили: документ был полностью обжалован в Верховном суде США.

В начале мая этого года губернатор Джорджии подписал закон, запрещающий проводить аборты. Исключения сделаны только для женщин, подвергшихся сексуальному насилию при условии, если пострадавшая обратилась в полицию. Алабама стала уже пятым за нынешний год штатом, который одобрил ужесточение правил абортов. Но важно отметить, что практически ни в одном штате законы пока не вступили в силу из‑за постоянных судов с правозащитниками, которые пытаются отменить запреты.

Республиканцы — консервативная партия, которая уже несколько лет борется за полный запрет абортов на всей территории страны. Их главная цель — пересмотр или полная отмена решения Верховного суда 1973 года «Роу против Уэйда», разрешающего аборты во всех штатах. С одной стороны, демократы надеются, что благодаря этому решению можно будет добиться отмены закона. С другой — республиканцы, которые голосуют за запрет абортов по всей стране, настроены оспорить решение по «Роу против Уэйда». Кому удастся добиться своего — сложный вопрос. После назначения Дональдом Трампом двух консервативных судей — Нила Горсача и Бретта Кавано — ситуация стала разворачиваться в пользу республиканцев.

источник

В США очередной общественный скандал — и он снова перерос в политическое противостояние между либералами и консерваторами. Речь идет об абортах. Часть американцев считает, что они допустимы, а другая уверена, что нет. Обе стороны уже перевели вопрос в политическую плоскость, обе мобилизуют сторонников и усугубляют ситуацию в и без того треснувшем американском обществе

Вопрос об абортах уже более полувека является одной из важнейших тем, разделяющих американцев. По сути, как это часто и бывает в США, столкнулись две «свободы». Свобода женщин решать свою судьбу (принцип «мое тело — мое дело») и право нерожденных детей на жизнь.

Казалось, точка в этом вопросе была поставлена в 1973 году, когда Верховный суд признал запрет штата Техас на аборты незаконным (в США прецедентное право, а значит, решение суда — закон для всех), однако «законопослушных» противников аборта это не остановило. Они подсчитали, что с тех пор в Америке было сделано около 50 миллионов абортов, и делают все возможное для того, чтобы отменить вердикт 1973 года. С приходом Трампа это стало возможным. Американский президент, пользуясь своими полномочиями, ввел в Верховный суд двоих новых членов, которые считаются противниками абортов. После этого среди девяти судей Верховного суда у противников абортов появилось большинство, и если судьи будут рассматривать этот вопрос, они могут попросту отменить вердикт 1973 года. Или же существенно его подрезать, сократив число исключений для аборта до минимума.

Собственно, для рассмотрения дела в Верховном суде нужна конфликтная ситуация на уровне штата, где и активизировались консерваторы. 7 мая губернатор Джорджии Брайан Кемп подписал «Акт о сердцебиении» — закон, по которому беременной женщине запрещено делать аборт с того момента, как врачи услышат сердцебиение плода. В Огайо, Миссисипи и Кентукки в этом году приняли аналогичные законы. 14 мая в Алабаме был принят закон, запрещающий аборты (за исключением ситуаций, когда плод развивается с «несущей смерть аномалией» или же когда беременность протекает с серьезным риском для здоровья матери). Либеральная общественность возмущена. Почти полсотни актеров и актрис Голливуда (включая Джессику Честейн, Марка Руффало и Дона Чидла) написали открытое письмо господину Кемпу, в котором пообещали добиться отказа Голливуда от любых съемок на территории Джорджии. Для понимания: съемки фильмов и сериалов в Джорджии в 2018 финансовом году принесли штату 9,5 миллиарда долларов, а его населению — более 92 тысяч рабочих мест и 4,6 миллиарда долларов в виде зарплат. Американские СМИ по большей части тоже поддерживают сторонников абортов. Однако «Борцы за жизнь» — а среди них большинство представляют Республиканскую партию — неумолимы, они не собираются отменять законы и готовы к противостоянию в Верховном суде.

Акция протеста против запрета абортов в Алабаме Фото: Butch Dill/AP/TASS

В обсуждение темы абортов активно включились и политики федерального уровня, прежде всего, сам Дональд Трамп. Этические моменты для него не имеют значения — он лишь хочет использовать противостояние вокруг абортов для победы на выборах президента в 2020 году. Хозяин Белого дома позиционирует себя противником искусственного прерывания беременности и делает лишь три исключения: он считает допустимыми аборты в случае наступления беременности в результате изнасилования или инцеста, а также в том случае, если вынашивание плода несет угрозу жизни матери. Во всех других случаях он «поддерживает жизнь». И призывает к консолидации и мобилизации консервативного электората вокруг этой темы. По словам президента, необходимо «объединиться в борьбе за жизнь в 2020 году — и если мы будем идиотами и не объединимся, то все наши достигнутые с таким трудом завоевания в этом вопросе могут быстро исчезнуть, и исчезнут». Более того, все промахи сторонников абортов в вопросах национального или гендерного признаков (например, сообщения о том, что за запрет прерывания беременности в Алабаме проголосовало «25 белых мужчин») лишь способствуют укреплению базы Трампа. И если учесть, что противников аборта в США все-таки большинство (опросы общественного мнения показывают, что 46 процентов американцев выступают против абортов, тогда как за — 38 процентов), то Трамп может неплохо эксплуатировать эту тему.

Таким образом, политическая необходимость в очередной раз выигрывает у гуманности и свободы. Идя на поводу у радикалов, американские политики раскалывают общество, а также наказывают женщин. В том числе и тех, кто забеременел не по своей воле. Да, противники абортов не призывают применять к женщинам санкции за прерывание беременности, в том же алабамском законе посадки несостоявшихся матерей не предусмотрены. Однако врачи, которые делают аборты, могут получить до 99 лет тюрьмы за убийство категории «А» (то есть самое серьезное). И в результате получается, что женщин все-таки наказывают — опосредованно. Ведь если беременной жительнице Алабамы придется делать аборт, у нее будет варианта. Первый — поехать на север, в свободные штаты. Однако на юге много небогатых людей, особенно среди афроамериканок, у которых нет денег на такие вояжи. А значит, остается второй — услуги подпольных докторов или же «народные средства». И вот это уже — прямой путь к потере здоровья.

Моя бабушка десятки лет проработала гинекологом в Узбекистане, прошла путь от рядового врача до одного из главных акушеров-гинекологов Средней Азии — и рассказывала мне о молодых девчонках, которых привозили в больницу после таких вот «народных целителей». (В традиционных семьях аборт считался чем-то позорным, и к врачам старались не ходить.) Многих женщин — жертв нелегальных абортов приходилось вытаскивать с того света, часть из них выживали, но теряли возможность иметь детей. Самой бабушке, кстати, запрещали рожать по медицинским причинам (у нее были больные почки), однако моего отца она все-таки выносила и произвела на свет.

В России тоже есть свои фундаменталисты, противостоящие абортам. И если позиция патриарха Кирилла понятна и, в общем-то, не может быть иной (в христианстве жизнь дается Богом, и забирать ее человек не имеет права), то мнение отдельных радикалов вроде Милонова, призывающих переименовать «аборт» в «убийство», выглядит весьма дико. К счастью, в России таких немного, и вопрос об абортах не способен расколоть общество. По крайней мере, пока.

источник

Во вторник, 22 января, губернатор штата Нью-Йорк Эндрю Куомо подписал закон, разрешающий аборты вплоть до родов. «Нью-Йоркский акт репродуктивного здоровья» сделал максимально доступными убийства детей после 24-й недели внутриутробного развития, обосновывая это защитой женского здоровья и правом матерей прерывать жизни младенцев, которые могут родиться с той или иной болезнью. Также новый закон исключает уголовную ответственность за совершение «искусственного прерывания беременности» для врачей, не обладающих квалификацией гинеколога. Более того, закон исключает уголовную ответственность для преступников, напавших на беременную женщину, если в результате нападения погибнет ребенок. Список нововведений против права на жизнь завершается положением об исключении требования присутствия второго практикующего врача при искусственных родах на поздних сроках, чтобы, если ребенок родится живым, ему не была оказана медицинская помощь.

Основным противником закона из числа законодателей выступила Николь Маллиотакис, депутат нижней палата парламента штата Нью-Йорк, голосовавшая против. На своей странице на сайте Ассамблеи штата она прокомментировала законодательные нововведения, напомнив о деле Скотта Питерсона, потрясшем Америку. Без преувеличения вся страна наблюдала за процессом по делу Лейси Питерсон, убитой своим мужем Скоттом на восьмом месяце беременности в 2002 году. Миллионы людей выражали свое отношение к уголовному процессу и порядка тысячи человек собрались у здания суда, где Питерсону выносили приговор, именно потому, что в результате преступления погибли двое – мать и ее семимесячный младенец, ожидавший появления на свет. Однако, новый нью-йоркский закон защитил бы преступника вроде Питерсона от осуждения за убийство двух людей, отметила госпожа Маллиотакис.

Губернатор назвал подписанный им закон «исторической победой для жителей Нью-Йорка и наших прогрессивных ценностей». Чтобы отпраздновать, он распорядился подсветить розовым цветом 124-метровый шпиль Всемирного Торгового Центра, а также несколько мостов и другие объекты. Однако далеко не все жители штата и страны в целом разделяют подобные ценности. За 5 дней более 116 тысяч человек подписали онлайн-петицию с требованием от губернатора Куомо отозвать свою подпись под проабортным законом и извиниться за свои действия.

Джон Спеед, владелец книжного магазина «Бук Скаут» в городе Сиракузы, закрыл бизнес на один день, разместив объявление в Интернете: «Сегодня траурный день. В память о тысячах детей, которые умрут за годы действия «Нью-Йоркского акта репродуктивного здоровья», мы не должны собирать деньги для уплаты налогов сегодня. Мы продолжим работу в обычном режиме завтра, уплачивая налог с продаж по принуждению». Впрочем, объявление, вывешенное господином Спеед у входа в магазин, содержало даже более жесткие формулировки: «Сегодня мы не будем собирать деньги на налоги с продаж для тиранического правительства, которое убивает детей».

О том, что принятый закон не дает поводов радоваться, высказался акушер-гинеколог Уильям Лайл. В своем видеокомментарии он отметил, что современные медицинские технологии позволяют проводить переливание крови, операции на сердце и многое другое, что защищает и спасает жизни детей во чреве, равно как и беременных женщин. «Я практикую почти 20 лет и я принял роды почти 4000 детей, руководствуясь двумя главными правилами: нам нужна здоровая мама и нам нужен здоровый ребенок», — сказал доктор Лайл. В опубликованном им видео врач обратился к американской нации, заявив, что Америка не сможет оставаться великой страной, если не прекратится поддержка абортов на государственном уровне.

Нью-Йорк стал первым штатом, легализовавшим аборты в 1970 году. На уровне всей страны убийства детей до рождения были разрешены решением Верховного Суда в 1973 году. Каждый год в конце января по Вашингону проходят многочисленные Марши За Жизнь, конечным пунктом в маршруте которых является Верховный Суд. По словам вице-президента США Майкла Пенса, произнесенным на 46-м Марше За Жизнь 18 января нынешнего года, действующая президентская администрация является наиболее решительной в отношении запрета абортов за все время с момента их разрешения. Подтверждением этому служит личное присутствие вице-президента страны и его супруги на марше за запрет абортов, а также видеообращение президента Дональда Трампа к участникам.

Одним из первых указов Дональда Трампа на посту президента стал запрет на финансирование из бюджета страны международных проабортных программ. Примечательно, что в России одним из проводников этих программ так называемого «планирования семьи» является Санкт-Петербургский медицинский центр для подростков «Ювента», против деятельности которого православная общественность выступает с момента его создания в 1993 году. Центр «Ювента», существующий за счет российских налогоплательщиков, в ноябре прошлого года добавил к своей печальной славе новость об изнасиловании врачом-анестезиологом отходивших от наркоза после аборта пациенток.

Поместная Православная Церковь в Америке своим активным участием в Марше За Жизнь каждый год свидельствует, что аборт – тяжкий грех, поощрение которого на уровне закона неминуемо приводит к дальнейшей деградации, видной на примере центра «Ювента» — впрочем, ничем не отличающегося от американской Ассоциации Планирования Семьи и являющегося ее российским партнером.

источник

В США очередной общественный скандал — и он снова перерос в политическое противостояние между либералами и консерваторами. Речь идет об абортах. Часть американцев считает, что они допустимы, а другая уверена, что нет. Обе стороны уже перевели вопрос в политическую плоскость, обе мобилизуют сторонников и усугубляют ситуацию в и без того треснувшем американском обществе

Читайте также:  При аборте какой антибиотик можно принять

Вопрос об абортах уже более полувека является одной из важнейших тем, разделяющих американцев. По сути, как это часто и бывает в США, столкнулись две «свободы». Свобода женщин решать свою судьбу (принцип «мое тело — мое дело») и право нерожденных детей на жизнь.

Казалось, точка в этом вопросе была поставлена в 1973 году, когда Верховный суд признал запрет штата Техас на аборты незаконным (в США прецедентное право, а значит, решение суда — закон для всех), однако «законопослушных» противников аборта это не остановило. Они подсчитали, что с тех пор в Америке было сделано около 50 миллионов абортов, и делают все возможное для того, чтобы отменить вердикт 1973 года. С приходом Трампа это стало возможным. Американский президент, пользуясь своими полномочиями, ввел в Верховный суд двоих новых членов, которые считаются противниками абортов. После этого среди девяти судей Верховного суда у противников абортов появилось большинство, и если судьи будут рассматривать этот вопрос, они могут попросту отменить вердикт 1973 года. Или же существенно его подрезать, сократив число исключений для аборта до минимума.

Собственно, для рассмотрения дела в Верховном суде нужна конфликтная ситуация на уровне штата, где и активизировались консерваторы. 7 мая губернатор Джорджии Брайан Кемп подписал «Акт о сердцебиении» — закон, по которому беременной женщине запрещено делать аборт с того момента, как врачи услышат сердцебиение плода. В Огайо, Миссисипи и Кентукки в этом году приняли аналогичные законы. 14 мая в Алабаме был принят закон, запрещающий аборты (за исключением ситуаций, когда плод развивается с «несущей смерть аномалией» или же когда беременность протекает с серьезным риском для здоровья матери). Либеральная общественность возмущена. Почти полсотни актеров и актрис Голливуда (включая Джессику Честейн, Марка Руффало и Дона Чидла) написали открытое письмо господину Кемпу, в котором пообещали добиться отказа Голливуда от любых съемок на территории Джорджии. Для понимания: съемки фильмов и сериалов в Джорджии в 2018 финансовом году принесли штату 9,5 миллиарда долларов, а его населению — более 92 тысяч рабочих мест и 4,6 миллиарда долларов в виде зарплат. Американские СМИ по большей части тоже поддерживают сторонников абортов. Однако «Борцы за жизнь» — а среди них большинство представляют Республиканскую партию — неумолимы, они не собираются отменять законы и готовы к противостоянию в Верховном суде.

Акция протеста против запрета абортов в Алабаме Фото: Butch Dill/AP/TASS

В обсуждение темы абортов активно включились и политики федерального уровня, прежде всего, сам Дональд Трамп. Этические моменты для него не имеют значения — он лишь хочет использовать противостояние вокруг абортов для победы на выборах президента в 2020 году. Хозяин Белого дома позиционирует себя противником искусственного прерывания беременности и делает лишь три исключения: он считает допустимыми аборты в случае наступления беременности в результате изнасилования или инцеста, а также в том случае, если вынашивание плода несет угрозу жизни матери. Во всех других случаях он «поддерживает жизнь». И призывает к консолидации и мобилизации консервативного электората вокруг этой темы. По словам президента, необходимо «объединиться в борьбе за жизнь в 2020 году — и если мы будем идиотами и не объединимся, то все наши достигнутые с таким трудом завоевания в этом вопросе могут быстро исчезнуть, и исчезнут». Более того, все промахи сторонников абортов в вопросах национального или гендерного признаков (например, сообщения о том, что за запрет прерывания беременности в Алабаме проголосовало «25 белых мужчин») лишь способствуют укреплению базы Трампа. И если учесть, что противников аборта в США все-таки большинство (опросы общественного мнения показывают, что 46 процентов американцев выступают против абортов, тогда как за — 38 процентов), то Трамп может неплохо эксплуатировать эту тему.

Таким образом, политическая необходимость в очередной раз выигрывает у гуманности и свободы. Идя на поводу у радикалов, американские политики раскалывают общество, а также наказывают женщин. В том числе и тех, кто забеременел не по своей воле. Да, противники абортов не призывают применять к женщинам санкции за прерывание беременности, в том же алабамском законе посадки несостоявшихся матерей не предусмотрены. Однако врачи, которые делают аборты, могут получить до 99 лет тюрьмы за убийство категории «А» (то есть самое серьезное). И в результате получается, что женщин все-таки наказывают — опосредованно. Ведь если беременной жительнице Алабамы придется делать аборт, у нее будет варианта. Первый — поехать на север, в свободные штаты. Однако на юге много небогатых людей, особенно среди афроамериканок, у которых нет денег на такие вояжи. А значит, остается второй — услуги подпольных докторов или же «народные средства». И вот это уже — прямой путь к потере здоровья.

Моя бабушка десятки лет проработала гинекологом в Узбекистане, прошла путь от рядового врача до одного из главных акушеров-гинекологов Средней Азии — и рассказывала мне о молодых девчонках, которых привозили в больницу после таких вот «народных целителей». (В традиционных семьях аборт считался чем-то позорным, и к врачам старались не ходить.) Многих женщин — жертв нелегальных абортов приходилось вытаскивать с того света, часть из них выживали, но теряли возможность иметь детей. Самой бабушке, кстати, запрещали рожать по медицинским причинам (у нее были больные почки), однако моего отца она все-таки выносила и произвела на свет.

В России тоже есть свои фундаменталисты, противостоящие абортам. И если позиция патриарха Кирилла понятна и, в общем-то, не может быть иной (в христианстве жизнь дается Богом, и забирать ее человек не имеет права), то мнение отдельных радикалов вроде Милонова, призывающих переименовать «аборт» в «убийство», выглядит весьма дико. К счастью, в России таких немного, и вопрос об абортах не способен расколоть общество. По крайней мере, пока.

источник

Губернатор американского штата Джорджия Брайан Кемп 7 мая подписал один из самых суровых для США законопроектов о запрете абортов – так называемый закон «о сердцебиении». Джорджия, таким образом, становится уже четвёртым штатом США, где хотят законодательно ограничить аборты. И намерение это привело к серьёзным скандалам и вызвало настоящий раскол в американском бомонде

Американцы любят повторять, что США – это страна наиболее полных личных свобод для граждан. Именно этот глубоко либеральный принцип лежит в основе многих деяний руководства этой страны за чуть более чем пару столетий её существования – деяний, чаще всего совершенно не совместимых с понятиями чести, совести и гуманности.

Вместе с тем общество в США неоднородно. Помимо элиты, оно представлено как беднейшими темнокожими слоями населения, так и условным средним классом. А кроме этого, оно пестрит разнообразными формами проявления личных свобод, меньшинствами всех мастей – от убеждённых феминисток до однополых семей и представителей всевозможных субкультур.

Политическая верхушка же представлена всего двумя партиями – Республиканской и Демократической. Остальным политическим силам едва ли когда-нибудь будет суждено поднять голову. Поэтому подавляющее большинство громких законов или решений почти сразу становятся поводом для противостояния между двумя основными лагерями. Достаточно вспомнить Obamacare – реформу здравоохранения, которую начал Барак Обама, президент-демократ. И которую отменила республиканская администрация Дональда Трампа.

Запрет абортов – одна из крайне чувствительных проблем для свободолюбивого американского общества. Консервативные круги добились принятия актов об ограничении абортов в Огайо, Миссисипи и Кентукки, но именно в Джорджии закон оказался наиболее серьёзным. И именно он вскрыл тот нравственный нарыв в обществе, который зрел уже давно.

Четвёртый штат из многих

7 мая губернатор штата Джорджия республиканец Брайан Кемп, несмотря на давление, подписал закон «о сердцебиении». Он предусматривает запрет на прерывание беременности на сроке уже в шесть недель, когда врач может впервые различить стук сердца ребёнка. Этот закон оказался самым жёстким среди аналогичных в трёх других штатах, так как фактически означает полный запрет на аборты.

Б. Кемп. Фото: www.globallookpress.com

Несмотря на то что Джорджия – это уже четвёртый штат, который принимает закон о запрете абортов, пока ни один из этих документов не работает. Дело в том, что противники всякий раз умудряются оспорить каждый такой документ в федеральных судах или даже в Верховном суде США. К настоящему моменту законы «о сердцебиении», то есть о жёстком ограничении прерывания беременности ранними сроками, стали своего рода переходящим знаменем для противников абортов. Поэтому подпись губернатора Джорджии – это серьёзный шаг вперёд.

Первый законопроект такого рода был внесён в штате Огайо в 2011 году по настоянию группы под названием Faith2Action, которая на своём веб-сайте называет себя движением за семью и семейные ценности.

Хотя проект нормативного акта не был подписан, он вдохновил законодателей на борьбу с абортами по всей стране. С тех пор были внесены десятки подобных законопроектов. Первым штатом, которому удалось принять законопроект «о сердцебиении», стала в 2013 году Северная Дакота. Однако документ сразу же был оспорен в федеральных судах, где его отклонили на уровне апелляций, а затем был полностью обжалован в Верховном суде США, который отказался рассматривать дело и просто поддержал решение нижестоящего суда.

Аналогичный закон в 2013 году принял штат Арканзас, хотя требования были не такими строгими и содержали запрет на аборты не через шесть, а через 12 недель. Этот законопроект также был отклонён и также прошёл через суды, и снова Верховный суд США отказался рассматривать это дело.

В мае 2018 года закон «о сердцебиении» принял штат Айова, но документ снова был оспорен в судах. Судьба законов 2019 года в Джорджии, Кентукки, Миссисипи и Огайо также будет решаться в судах. Если противники абортов победят, то законы вступят в силу 1 января 2020 года.

Фото: Shutterstas / Shutterstock.com

Главный аргумент

В 1973 году Верховный суд США официально легализовал аборты. Это решение стало итогом громкого разбирательства дела «Роу против Уэйда», где сторонники абортов смогли обосновать термин «жизнеспособность», которая наступает между 24-й и 28-й неделями беременности. Верховный суд согласился, что до этого срока ребёнок нежизнеспособен.

Сторонники абортов с тех пор всё чаще объявляют законы о сердцебиении на шестой неделе неконституционными в разных штатах, и суды становятся на их сторону. В целом создаётся впечатление стены, которую не проломить.

Однако противостояние идёт не только в среде активистов различных движений. Как уже говорилось, тема абортов – новое поле битвы демократов и республиканцев. Так, например, «демократический» телеканал CNN рассказывает , почему запрет на аборты в США нереален и почему законы «о сердцебиении» неконституционны:

Жизнеспособность определяется индивидуально, но в среднем появляется между 24-й и 28-й неделями беременности. Это объясняет, почему законы «о сердцебиении», а также запреты абортов с 15-й или 20-й недели часто оспариваются в судах. Верховный суд постановил в деле Роу и последующих, что государство не может запретить аборт до достижения жизнеспособности ребёнка.

Телеканал не постеснялся привести «упадническое» мнение главного юрисконсульта национальной группы по борьбе с абортами «Американцы, объединённые ради жизни» Стивена Адена. Активист признал, что законы «о сердцебиении» несостоятельны и обречены на провал. Либеральная Wall Street Journal рассказывает о законе в штате Алабама и прямо говорит о том, что идея запрета абортов – это республиканская инициатива:

Поддерживаемая республиканцами мера, принятая в прошлом месяце Палатой представителей США, делает для врачей уголовным преступлением аборт в любой момент беременности. Это будет наказываться лишением свободы на срок до 99 лет. За попытку сделать аборт может быть вынесен приговор сроком до 10 лет.

Голливуд объявляет бойкот

Фото: Kirk Wester / Shutterstock.com

Действительно, законы «о сердцебиении» суровы. В Джорджии было сделано послабление, допускающее аборт на сроке позднее шести недель, только если женщина стала жертвой насилия и обратилась в полицию, а также если существует угроза жизни матери. Именно суровость закона побудила выступить против него многих голливудских знаменитостей, политиков и чиновников.

Джорджия – крайне популярный у американских киношников штат, который в 2017 году стал лидером по количеству проектов киноиндустрии, реализованных на его территории. По данным департамента экономики Джорджии, которые приводит Wall Street Journal , в 2018-м финансовом году производство фильмов и телепрограмм принесло штату 9,5 млрд долларов. В Джорджии, например, были сняты большинство сцен блокбастера «Мстители: Финал», эпизоды для фильмов про персонажей Marvel и многие другие популярные проекты.

Одна из основных активисток движения MeToo в США актриса Алисса Милано резко осудила законопроект и пригрозила бойкотировать съёмки сериала «Ненасытная», которые проходят в Джорджии. Она составила петицию, её подписали уже более 50 известных актёров, включая Кристину Эпплгейт и Алека Болдуина. В петиции сказано, что если в Джорджии будет принят закон «о сердцебиении», то это сделает штат «негостеприимным местом», где будет «трудно работать». В своём Twitter Милано заявила , что отстаивает право женщин на «телесную свободу», так как при таких суровых законах они «не могут рисковать беременностью», если «не имеют легального контроля над своим телом». К бойкоту присоединились три кинокомпании – Blown Deadline, Killer Films и Duplass Brothers Productions.

Между тем газета The Washington Post, которую многие обвиняют в склонности к республиканским консервативным взглядам, даёт иную картину происходящего. Она пишет , что бойкот объявили компании, которые почти не работают в Джорджии. К тому же далеко не самые крупные:

Крупнейшие корпоративные игроки остаются в стороне (от бойкота. – Прим. ред.). Вашингтонская торговая группа в сфере киноиндустрии отметила, что воздержится от принятия каких-либо мер. Ни одна крупная студия не заявила, что выведет производство какой-либо своей продукции из штата.

То есть открыто работающий на демократов телеканал CNN нагнетает обстановку, тогда как близкие к республиканцам издания, напротив, стараются погасить пожар этого конфликта в американском обществе. Стоит также напомнить, что губернатор Джорджии Брайан Кемп – республиканец, как и ряд его коллег в других штатах. Так тема абортов становится политической.

Фото: www.globallookpress.com

Только политика

Главный республиканец США – это, конечно, Дональд Трамп. Как только глава государства занял Овальный кабинет в 2016 году, он сразу подписал целый ворох указов. Одним из них восстановил запрет на выделение федеральных денег иностранным компаниям, которые проводят аборты в США. Трамп при этом неоднократно заявлял, что борется за рождаемость в стране. Демократы, конечно, тут же обвинили американского президента в ущемлении свобод граждан и попрании конституции. Однако в республиканских штатах нарастает и поддержка законов «о сердцебиении».

Сенатор-республиканец от штата Алабама Клайд Чамблисс поклялся, что законопроект в его штате будет принят. Он сообщил избирателям на прошлой неделе, что данный документ «имеет прямую цель оспорить дело «Роу против Уэйда» в Верховном суде», и призвал людей «помолиться за это», сообщает телеканал NBC .

Ярче всех высказался глава Джорджии Брайан Кемп:

Джорджия – это штат, который ценит жизнь. Мы вступаемся за тех, кто не может говорить сам.

Эту цитату приводит поддерживающий республиканцев телеканал FoxNews , который ведёт себя прямо противоположно CNN.

«Перед подписанием законопроекта государственный представитель Эд Сетцлер указал на науку, право и простой факт – бьющееся сердце является признаком жизни, и эти дети должны получить полную защиту закона. Сенатор от Джорджии Рене Унтерман, бывшая медсестра, провела законопроект через сенат штата. Она заявила, что ждёт этого момента (принятия закона. – Прим. ред.) всё время и считала бы успех проекта кульминацией своей политической карьеры», – сообщает FoxNews.

Р. Унтерман. Фото: www.globallookpress.com

Ещё один важный факт состоит в том, что законы «о сердцебиении» могут пройти одобрение Верховного суда. Осенью 2018 года Трамп назначил на должность судьи Верховного суда Бретта Кавано, известного своими консервативными взглядами.

Таким образом, тема абортов в США уже вышла за рамки спора активистов и приобретает характер политической войны. Но самое главное, что ребёнок в возрасте шести недель – это живой человек, у которого бьётся сердце, что доказано врачами. Остановить это сердце очень просто, а вот заставить биться вновь – невозможно.

Рассуждения Алиссы Милано о «телесной свободе» лишь запутывают ситуацию. Потому что на одной чаше весов находится пресловутая свобода личности, а на другой – человеческая жизнь. Общество, которое считает первое главнее второго, обречено на постепенное вымирание, сопровождающееся отказом от традиционных семейных ценностей и деградацией той самой «свободной» личности.

источник