Меню Рубрики

Они и мы про аборт

Какие причины чаще всего называют женщины, приходящие на аборт? Зачем психологи пытаются переубедить женщин?

И что происходит дальше с теми, кто меняет свое решение и отказывается прерывать беременность? Об этом и многом другом — наш разговор с практикующим психологом в женской консультации (по закону, чтобы получить направление на бесплатный аборт, нужно обязательно пройти предварительную беседу с психологом), сотрудником центра защиты материнства «Ева» в городе Подольске Мариной Антоновой.

— Марина Васильевна, что чаще всего становится причиной абортов? Нищета, изнасилование, тяжелая болезнь?
— Ни то, ни другое, ни третье.

— То есть как?

— С такими обращениями приходят единицы. Например, за всю мою практику у меня не было ни одного случая, связанного с изнасилованием, а я работаю в женской консультации уже около трех лет. Из общения с коллегами я знаю, что и в их работе это крайне редкие события. И тяжелые болезни тоже.

— Но неужели не говорят про бедность?

— Вот про бедность как раз говорят. Но вы сначала упомянули слово «нищета»… Скажите мне, невозможность заменить пятый айфон шестым — это нищета? Парадокс в том, что ко мне приходят и такие люди и заявляют о своей финансовой недостаточности. Говоря при этом: «Мы не хотим плодить нищету». И вы знаете, сначала я думала, что дело действительно в материальных проблемах. Но на практике тех, кто реально не способен прокормить еще одного ребенка, крайне мало. Представьте, что за месяц наш кабинет посещает примерно тридцать женщин, из них по-настоящему в бедственном положении — максимум одна. Но и те, и другие заявляют о материальных трудностях. Многие говорят, что им негде жить, а в ходе разговора выясняется: на самом деле есть где, но просто хотелось бы жить лучше.
Я могу со всей уверенностью сказать, что 90 процентов моих пациенток, которые говорят, что не потянут, на самом деле в силах не только воспитать того ребенка, который сейчас у них в животе, но и других родить и вырастить. Не в богатстве, конечно, но тем не менее достаточно достойно. Потому что у них есть крыша над головой и у большинства, как ни странно, есть мужья. Возможно, их не удовлетворяет их финансовое положение, но все же оно вполне позволяет обеспечить ребенка всем самым необходимым.

— Что же тогда происходит? Почему столько женщин прерывают беременность?

— Настоящая причина такого решения не может быть материальной. Причина, по которой женщина идет на аборт, может быть только психологического характера. Когда проходит пять, десять, двадцать минут нашего разговора, у подавляющего большинства пациенток финансовые проблемы уходят на второй план. А на первый выходит поистине главная причина: недостаток любви. И еще отсутствие психологической поддержки со стороны мужа и родственников. Вот основная проблема всех тех женщин, которые идут избавляться от своего ребенка, прикрываясь, как щитом, недостатком финансов.

Поверьте, на практике даже самые плохие условия никогда не станут помехой, если отец ребенка скажет: «Мы вместе, мы вытянем, мы сможем. Не надо убивать». Или мама беременной женщины, или бабушка, или свекровь скажут: «Не надо. Прорвемся. Я помогу, чем могу».

Эта поддержка, именно психологическая, всегда оказывается решающим фактором. Если у беременной женщины она есть, то ни однокомнатная квартира, ни маленькая зарплата мужа не заставят ее лишить себя ребенка.

Фото диакона Константина Селезнева

— О чем еще говорят женщины, приходящие к Вам с решением на аборт?

— Очень часто приходят женщины, которые считают так: «одна семья — один ребенок». Это стереотип, который тянется еще из советского времени, только сегодня он трансформировался в убеждение: «Пусть у меня будет один ребенок, но у него будет всё». И тогда я спрашиваю, а что такое «всё» для человека? Вы думаете, в пятилетнем возрасте ребенку реально важно, за пять тысяч у него кроссовки или за восемьсот рублей? Почему вы считаете, что не сможете обеспечить достойное существование не одному, а двум детям, обеспечить их нормальной обувью, одеждой, игрушками? Не говоря уже о том, что сегодня между подругами настолько налажен обмен хорошими детскими вещами! Но у многих женщин есть представления, подпитанные фильмами и глянцевыми обложками, которые к реальной жизни — и, что важно, к настоящему счастью — не имеют никакого отношения. А ведь давно известный факт: в кругу братьев и сестер ребенок развивается более гармонично, ему есть о ком проявлять заботу, кому уступать, отдавать, он, как правило, менее эгоистичен. Здесь мало кто со мной не соглашается — и все же очень сложно пробить эту стену.

Еще часто говорят об учебе и карьере: «Я хочу реализоваться в профессии и не собираюсь всю жизнь возиться с подгузниками». Но это опять же вопрос отношений внутри семьи и стереотипов, которые навешивают на девушку или женщину. Сразу вспоминаю историю, как ко мне на консультацию пришла молодая девушка, студентка третьего курса: ей нужно было прервать беременность потому, что мама оплатила ей стажировку на лето в Китае. Дочери она сказала: «Либо Китай, либо мы все бросаем и начинаем тут растить ребенка. Зароемся в пеленки и подгузники — и конец всей твоей карьере».

И я помню, как мы с этой девушкой подробно разбирали ее ситуацию и как разработали с десяток планов, которые позволят и не порвать с карьерой, и при этом сохранить жизнь, уже зародившуюся в ней. Она поняла, что, если беременность будет протекать хорошо, можно даже не отказываться от Китая, а смело ехать на стажировку. Но главное, она поняла, что Китаем вообще-то можно и пренебречь. Потому что жизнь человеческая важнее любой стажировки.

Дети не могут стать помехой ни в работе, ни в жизни вообще. Уж если тебе Богом суждено воплотить себя в той или иной профессии, ты обязательно к ней придешь, будь у тебя хоть пятеро детей. А я знаю и не такие истории. Например, моя бывшая однокурсница — кандидат психологических наук, и при этом у нее восемь детей! Она смогла совместить в своей жизни и большую семью, и работу, и научную деятельность. Опять же — благодаря хорошей психологической поддержке: у нее замечательный муж, они живут небогато, но очень дружно.

И еще я хочу отметить, что девушке, собиравшейся в Китай, я предлагала посмотреть недавно вышедший короткометражный фильм «Живи» режиссера Елены Пискаревой. Она смотрела его вместе со своим молодым человеком, отцом ребенка. Фильм ее очень впечатлил и тоже повлиял на ее решение сохранить беременность.

— Есть ли такие доводы пациенток, которые лично Вас шокируют, вводят в ступор?

— За годы работы меня стало трудно удивить. Но, пожалуй, до сих пор вводит в ступор, когда женщина на консультации говорит, что сделала за свою жизнь два аборта, а потом, когда разговор становится уже более доверительным, вдруг признается, что на самом деле их было пятнадцать, а не два.

Я здесь тоже не просто так. Однажды я узнала, что моя бабушка сделала около двадцати абортов. Когда она еще была здорова (сейчас у нее болезнь Альцгеймера и с ней трудно говорить), бабушка рассказывала нам, что в то время даже представить себе не могла, что шла убивать ребенка. Настолько это было тогда на потоке, что ей и в голову не приходило мучиться из-за сделанного. Просто пришла — «почистилась». Дедушка, ее муж, был врачом и совершенно спокойно относился к этой «процедуре», сам провожал жену.

Ужас содеянного бабушка осознала. Но только когда стала старше и когда поняла, что у нее больше уже не будет детей. В это время взрослые женщины, как правило, начинают оглядываться на свою жизнь и вспоминать все упущенные возможности стать матерью.
Ее переживания и признание очень сильно повлияли на меня. Поэтому когда в нашем городе двое неравнодушных людей, один из них священник, начали организовывать движение в защиту жизни еще не рожденных детей, я поняла, что не могу к ним не присоединиться. В том числе и ради моей бабушки.

— Женщина, которая сделала так много абортов, — легко ли вести с ней диалог?

— Вы знаете, очень трудно. Чем их больше, тем тяжелее психологу проводить беседу, рассказывать что-то о негативных физических, психологических, духовных последствиях. Сердце этой женщины закрыто, оно как каменное. Потому что если оно станет мягче, то все всплывет на поверхность. Как правило, если у такой женщины есть дети, то это мама, которая лишний раз не погладит, не поцелует. Она постепенно перестает допускать в свою жизнь какие-то сантименты. Видимо, таким образом срабатывают защитные барьеры психики — она должна быть права, иначе она бы просто сошла с ума от осознания того, что сделала.

Вот еще одна фраза, от которой в начале своей рабочей практики я чуть не падала со стула: «Я не хочу детей. Мне противно быть беременной». Но потом я поняла, что это элементарная неготовность к материнству. Очень часто она родом из детства, когда, например, женщина подсознательно перекладывает на себя мамин негативный опыт родов. Ей претит все, что связано с материнством — лишь потому, что мама с детства твердила: «Да я чуть не умерла, пока тебя рожала! Да как же ты трудно из меня выходила, это ужас какой-то!» Конечно, девочка растет с пониманием, что материнство — это «ужас». Отразиться в ее жизни это может по-разному: она может родить пятерых детей, но быть равнодушной, хладнокровной матерью, а может не родить ни одного — только потому, что это больно, как говорила мама.

— Сегодня многим не нравится то, насколько активно выступают участники движения в защиту жизни еще не рожденных детей…

— Вся проблема в том, что многим кажется: наше движение сводится к какой-то «внешней движухе», то есть митингам, сборам подписей, плакатам… Да, конечно, мы стремимся использовать все доступные нам информационные площадки, чтобы развенчивать миф о том, что аборт — это простейшая медицинская процедура, которая ничем не чревата и даже гуманна. Но в реальности все это оказалось не самым главным.

Ключевой в нашей работе стала ежедневная деятельная помощь женщине. Прежде всего психологическая. Потому что подавляющее большинство женщин, поверьте, не хотят аборта, но им трудно признаться в этом даже самим себе. Они мыслят стереотипами: «если рожу — никакой карьеры», «три ребенка — это слишком много», «не хочу быть многодетной мамой» и прочее, прочее. А еще зачастую оказывается давление со стороны родных: часто девушку на аборт приводит мама, а жену отправляет муж, либо говорит: «Решай сама», и своей безучастностью приводит ее к выводу: «Одна я с ребенком не справлюсь».

А иногда давление оказывается настолько жестким, что нам приходится уберегать женщину от домашнего насилия или предлагать крышу над головой, потому что за решение сохранить беременность ее выгоняют из дома. Порой женщине нужно предоставить кров именно для того, чтобы подумать и в спокойной обстановке принять решение — потому что дома у нее такой возможности нет. Поэтому участники нашего движения создают приюты для женщин, дома матери и ребенка, предлагают финансовую, вещевую, юридическую помощь. Чтобы женщина знала, что будет находиться под защитой, что не останется одна.

Сразу вспоминаю историю, как одна моя пациентка, решившая сохранить беременность, просто не выдержала откровенного насилия, рукоприкладства со стороны мужа и в итоге сделала аборт. И когда вернуть уже ничего было нельзя, она вдруг испытала колоссальное потрясение. Знаете, почему? Потому что до этого, на УЗИ, она уже слышала стук сердечка своего ребенка. Но в состоянии аффекта она решила от него избавиться. Вскоре эта женщина забеременела снова. И тогда она сразу позвонила мне и сказала, что без нашей помощи и поддержки она не справится, потому что поддержки от мужа она не чувствовала.

И это говорит о том, как много зависит от позиции мужчины, от семейных отношений.

— А бывали ли в Вашей практике случаи, когда Вам удавалось изменить позицию мужчины и таким образом сохранить жизнь ребенка?

— Конечно! Часто бывает, что ко мне на консультацию приходит женщина, а мужчина ждет ее за дверью. В таком случае я обязательно приглашаю его зайти. Ведь они, как правило, не осведомлены даже об элементарных вещах, связанных с абортами, им кажется: ну пойдет, «по женской части что-то там сделает». А когда мужчине начинаешь приводить простейшие факты, зачитывать цитаты врачей, которые говорят о вреде аборта для здоровья — у них волосы дыбом встают.

Я объясняю, что от решения, которое сейчас принимается, зависит здоровье жены, продолжительность ее жизни, потому что аборт ее укорачивает и неизбежно возникают физиологические последствия. Ведь был здоровый человек, замечательная женщина в репродуктивном возрасте, у которой и гормональный фон, и все циклы протекали нормально — и вдруг этот здоровый человек пошел, лег под общий наркоз и сделал операцию. Полагать, что это никак не скажется на здоровье, наивно: один только наркоз делает человека болезненнее, чем раньше. Не говоря уж о всех особенностях самой операции и о всех рисках, связанных с ней. Когда я начинаю объяснять эти простые вещи, мужчины сразу все понимают и сразу обращаются к женщине: «Ну, действительно, зачем нам это нужно-то?» И вот здесь иногда бывает обратная ситуация: когда мужчина осознал, что их семье не нужен аборт, а женщина — нет. Иногда доходит до того, что муж прямо у меня на консультации начинает уговаривать жену сохранить ребенка.

Недавно ко мне на консультацию пришла девушка лет 25-ти, с виду очень благополучная. Она была единственным ребенком в хорошо обеспеченной семье и воспитывалась в достаточно рафинированных условиях. Вышла замуж по любви за молодого человека, и вскоре у них родились друг за другом двое деток. Полная перестройка жизни, стрессы, бессонные ночи… И вдруг она узнает, что снова беременна. Придя ко мне, она сказала, что троих им не вытянуть, что только что они еле-еле купили малюсенькую двухкомнатную квартиру — чем-то родители помогли, что-то муж заработал. Хотя для многих своя двухкомнатная квартира —это просто счастье. «Мы не потянем, мы и так еле-еле живем, а ведь нужно как-то развиваться». Я спросила, что обо всем этом думает муж. «Он тоже считает, что для троих детей пока рановато».

Мы еще какое-то время поговорили, уже о других вещах, — и вдруг эта девушка заплакала. Сказала, что все понимает, что ей этого ребенка жалко. Выяснилось, что немалую роль в ее решении играет давление со стороны мамы, которая ждала от своей дочери какой-то великолепной судьбы, а тут она, девушка с высшим образованием, со знанием трех языков, зароется в пеленках. В конце нашего разговора девушка уже была настроена сохранить жизнь ребенку. Она поняла, что маленькие дети — это лишь период жизни, что пройдет несколько лет, и если действительно хотеть, то все свои знания вполне можно реализовать. Быть мамой трех деток-погодок не страшно: нужно просто научиться правильно выстраивать свое время. И сейчас для этого столько возможностей: множество тренингов, вебинаров, книг по тайм-менеджменту для молодых мам, замечательные психологи, в том числе и помогающие бесплатно — как, например, в нашем центре.

Напоследок я дала ей несколько брошюр про последствия прерывания беременности и попросила дать это прочитать мужу. Я не знала, что все это время он сидел за дверью. И когда молодая мама вышла из кабинета с измененным выражением лица, по которому, по всей видимости, было понятно, что она передумала — вдруг на весь коридор раздался громкий, счастливый мужской возглас: «Аллилуйя!» Видимо, все же муж хотел этого ребенка, переживал и ждал положительного результата.

Прошло минут десять, у меня уже сидела другая пациентка, и вдруг распахивается дверь, влетает разъяренный мужчина, бросает все эти брошюры, которые я вручила его жене, и говорит: «Зачем она все это мне передала? Мне это не нужно! Я не хотел, чтобы она делала этот аборт! Я отпросился с работы и потерял пять тысяч, которые мог бы получить: отпросился, чтобы отвести ее к вам, чтобы вы ей сказали, что этого делать нельзя! У меня две дочки, и мне кажется, что там сын. Я хочу этого сына! Мне не нужны эти ваши бумажки!»

Жена подбежала и тянет его за руку, а он не унимается: «Вы понимаете, что у моих детей есть все?» Показывает мне свой дырявый летний ботинок с наполовину оторванной подошвой и говорит: «Видите, в чем я хожу зимой? Я себе ничего не покупаю, но у моей жены, у моих детей есть все, что им нужно! Да, у нас тесная квартира, да, мы еще только встаем на ноги, но я изо всех сил стараюсь зарабатывать деньги и делать все, что она хочет. А ей все мало, мало, мало, ее маме все мало!»

И тогда я сказала ему: «Вы просто уникальный мужчина. Берегите свою жену, скорей обнимайте ее и никуда не отпускайте, все у вас будет замечательно.

Знаете, в чем ваша самая большая проблема? Вы очень устали. Вы молодая семья, которая к таким трудностям еще не привыкла. Поэтому вам пока еще сложно. Но через десять лет вы оглянетесь назад, вспомните этот рваный ботинок и скажете: какое же это было счастливое время»». Потому что все мои знакомые, которые не сдались в подобной ситуации, не принесли своего ребенка в жертву удобствам, все они смотрят на свою жизнь и говорят: какое счастье, что мы это вынесли, — зато теперь посмотрите, какие у нас чудесные детки, какие они все разные, какие они наши помощники! Тогда мужчина спрашивает: «Ну что, что мне сейчас делать?» Я говорю: «Продолжайте делать то, что вы делаете, и обнимайте почаще вашу жену, подбадривайте, поддерживайте ее».

Такие мужчины есть. Да, у них разные возможности, особенно на ранних этапах жизни. И здесь главное — потерпеть и не требовать от них слишком многого, в особенности того, что связано со стереотипами и не имеет отношения к той реальности, в которой находится пара.

Конечно, бывают мужчины, которые либо недостаточно любят, либо уже подумывают о том, чтобы закончить отношения. Вот они к аборту относятся достаточно спокойно. И чаще всего прерывать беременность идут женщины, у которых нет никакой поддержки самых близких — мужчины, мамы, сестры.

Читайте также:  Отзывы о клиниках омска аборт

И тогда мы фактически берем ответственность за судьбу женщины на себя и стараемся помочь. Если роды сложные, если ребенок рождается недоношенным, мы прикладываем все усилия, чтобы женщина смогла выходить ребенка. Есть миф, что нам лишь бы отговорить женщину от аборта, а потом хоть трава не расти. Конечно, это не так: мы не бросаем женщину и поддерживаем ее и во время беременности, и после — ровно столько, сколько ей нужно.

Многие удивятся, но в действительности немногим женщинам требуется помощь. На практике оказывается, что большинство не нуждается ни в чем из того, что было заявлено на первой консультации.

То есть, как только в психике женщины происходит принятие своей беременности, тут же и кроватки находятся, и родители уговариваются, и все трудности преодолеваются. Но помощь мы предлагаем, естественно, всем.

Некоторым нужна только психологическая поддержка. Бывает, что женщина, обиженная отцом ребенка, решает сохранить зародившуюся в ней жизнь, но при этом пока не знает, как сможет полюбить этого ребенка. И мы с ней вместе проделываем работу по принятию малыша. Поскольку впереди большой запас времени, девять месяцев, то нам, как правило, это удается.

Более того, большинство психологов и священников, которые идут работать в Центры защиты жизни, подобные нашим, прекрасно отдают себе отчет в том, что в некоторых случаях спасенных детей придется усыновлять. Либо самим, либо найдя хороших родителей — но надо делать все возможное, чтобы только человек появился на свет. И случаев такого усыновления уже немало.

Благодарим организаторов добровольческого общественного движения «За жизнь!» за содействие в подготовке материала

Общероссийская программа помощи беременным женщинам и семьям с детьми, попавшим в кризисные ситуации, — реализуется общероссийским общественным движением «За жизнь!» ). Цель программы — спасение жизни детей посредством психологического консультирования беременных женщин, находящихся в состоянии выбора (рождение ребенка или аборт), и оказания им полноценной помощи: продовольственной, вещевой, юридической, предоставление крова, получение специальности, помощь в трудоустройстве и прочее.

источник

В США проходят массовые акции протеста. В штате Алабама был подписан ( но еще не вступил в силу) закон , приравнивающий почти любое прерывание беременности к уголовному преступлению со стороны врача. Теперь противники абортов надеются , что Верховный Суд США пересмотрит легальность абортов в масштабах всей страны. В России аборт — процедура , которую можно сделать бесплатно по ОМС , но так было не всегда ( и кто знает , может , и будет не всегда). Рассказываем , как делали аборты в СССР и России и каково было отношение к прерыванию беременности в разные годы.

Сейчас тема абортов — хайповая. И рассуждают об этом не только « заинтересованные стороны», то есть женщины фертильного возраста , но и религиозные деятели , звезды разной величины и представители государства…

Вплоть до середины XX века методы контрацепции не отличались разнообразием: прерванный половой акт , спринцевание уксусом , в лучшем случае — презервативы ( которыми большинство мужчин не желали пользоваться) или « высокотехнологичные» колпачки. Ни одно из этих средств не давало гарантии больше 80−85%.

Лет сто назад женщина просто выходила замуж и начинала рожать детей одного за другим , пока тело ее не износится или секс с ней не надоест мужу. До самой менопаузы замужняя женщина находилась в двух состояниях: она была либо беременна , либо кормила грудью. Необходимость в прерывании возникала , когда девушка беременела до брака или если семья имела так много детей , что их едва удавалось прокормить. От нерожденного ребенка избавлялись с помощью трав с абортивным эффектом. Вот что пишет об этом Ольга Семенова-Тян-Шаньская в книге о деревенском быте « Жизнь Ивана» ( начало XX века):

«Бывает часто и вытравление плода. Жена одного из помещиков помогала иногда бабам при трудных родах , давая им пить настой казацкого можжевельника , который рос у нее в саду… С тех пор как на деревне прознали про свойство этого растения , чьи-то „невидимые руки“ постоянно обрывают все кусты можжевельника ( по ночам), очевидно , для целей вытравления , потому что родильницам помещик никогда не отказывает в настое из этого растения».

«Звоните Джейн»: подпольная сеть абортариев

Но гарантии , что плод « выйдет» на ранних сроках , не было. Если младенец появлялся на свет доношенным , мать могла его убить: заморить голодом , задушить , утопить или заморозить. Если о преступлении становилось известно , женщина отправлялась в тюрьму или на каторгу.

«Моя прапрабабушка из Сибири выносила своих новорожденных детей на ночь в сарай в любое время года. Те , кто выживал , заслуживали тем самым право занимать место в семье. Ну , а те , кто нет… О них даже неизвестно , сколько их было. Выжили , кажется , три ребенка. Один из них — мой прадед , человек крутой и жесткий , всю жизнь испытывавший собственное здоровье на прочность и умерший за 90. Проигрывалось это „колесо фортуны“ где-то на рубеже веков».

В 1920 году РСФСР стала первым в мире государством , узаконившим аборты. Постановление народных комиссариатов здравоохранения и юстиции « Об охране здоровья женщин» разрешало производить аборт только врачу в больнице. Операция была бесплатной , для ее проведения необходимо лишь желание женщины.

Но уже в 1936 году всё откатилось назад. Было принято постановление ЦИК и СНК СССР « О запрещении абортов , увеличении материальной помощи роженицам , установлении государственной помощи многосемейным , о расширении сети родильных домов , детских яслей и детских домов , об усилении наказания за неплатеж алиментов и некоторых изменениях в законодательстве об абортах». Государству нужны были люди.

С того времени подпольные аборты , опасные для жизни женщины , стали частью теневой экономики СССР. Часто их делали люди , у которых вообще не было никакого медицинского образования. Женщины , получив осложнения , боялись обратиться к врачу , потому что тот был бы вынужден сообщить о преступнице « куда следует».

«Это было после войны , когда аборты были запрещены. У бабушки на руках был трехмесячный ребенок — моя тетя. Забеременела. Жить негде , ресурсов никаких. Отправилась к подпольной акушерке , сделала аборт мыльным раствором. Вечером поднялась температура 39 градусов , а у нее выступление на партсобрании. Выступила в полуобморочном состоянии».

«Рассказывала моя бабушка. Случилось это в начале 1950-х. У нее тогда появился новый мужчина , и они собирались вместе ехать отдыхать , когда выяснилось , что она ждет ребенка. Ребенок ей в этот момент был совершенно не нужен , и она обратилась к какому-то „врачу“, который сделал укол , чтобы вызвать выкидыш. Выкидыша не случилось , но беременность замерла. Моя бабушка с этим замершим эмбрионом отправилась на отдых. Вернулась , сделала чистку и вышла замуж за своего мужчину. Как она при этом умудрилась не умереть от инфекции , я не понимаю».

Некоторые делали аборты в домашних условиях.

«Моя мама пила хинин ( лекарство от малярии. — Прим. ред.), чтобы вызвать выкидыш. Она переносила это очень тяжело: рвота , жар , ее всю трясло… Ее сверстницы сидели в очень горячих ваннах с той же целью».

В 1955 году аборты снова декриминализовали. Их число в СССР росло до середины 1960-х , когда было зафиксировано максимальное за всю историю страны число прерванных беременностей: 5,6 млн в год. Аборт был самым популярным способом « контрацепции», и женщина могла за свою жизнь сделать 15−20 абортов. Делали их без анестезии , «на живую».

«Бабушка сделала их [абортов] более тридцати. Мама моя бы не родилась , но в те месяцы разлился Енисей , и бабушка из деревни не смогла попасть в город к врачу. Она говорила об этой истории с Енисеем так спокойно , что я спросила , были ли еще аборты. И услышала равнодушное: „Раз тридцать“. Я спрашивала о сожалениях и прочем таком , но бабушка меня не понимала. Мол , о чем тут жалеть? Дедушке тоже было все равно. Они считали это средством контрацепции».

«Я родилась в 1985-м , у меня есть сестра , младше меня на три года. Между мной и ей было 6 абортов. Мама рассказывала о них с юмором , словно прошла через процедуру удаления зуба , а не через прерывание беременности. Рассказывала в подробностях , мне было лет 13−14… Особенно запомнилась история про прерывание беременности близнецами: „И вот там такая фреза , внутри всё разрезать , ручки-ножки…“. Я была под очень сильным впечатлением. Настолько , что потом сама стала многодетной мамой».

«Мои мама и свекровь делали аборты: одна , кажется , пять раз , вторая больше десяти. Считалось , что это „как зуб вырвать“. Обе были на время первого аборта замужем и с детьми. Мама — медработник , ей обезболивали „по блату“. Другим женщинам на живую скоблили».

В настоящее время аборты разрешены законом и оплачиваются из государственного бюджета. Аборт по желанию женщины проводится при сроке до 12 недель , если беременность наступила в результате изнасилования — при сроке до 22 недель , при наличии медицинских показаний — независимо от срока.

Но реальность гораздо сложнее формальной государственной политики. На решение делать аборт или оставлять ребенка влияет множество факторов , начиная с психологического состояния женщины и заканчивая общественным мнением. Иногда женщинам везет и с врачами , и с окружением , и все складывается максимально благополучно.

«Делала аборт в 19 лет , от обоюдной глупости и безалаберности. Никаких раздумий — беременность была жизненной катастрофой. Я ничего не знала о самой процедуре , и врач сильно заторопилась , когда выяснилось , что уже граница срока „вакуума“, моментально устроила все анализы… Считаю уже это значительной помощью и поддержкой. Слава медицине».

Но не всегда всё складывается гладко , а вокруг абортов до сих пор много мифов и недомолвок.

Да если бы! Правда в том , что любые последствия беременности , будь то аборт или роды , в конечном счете ложатся на женщину. Это ей приходится рисковать здоровьем или карьерой.

При этом найдется немало мужчин , которые уговаривают партнершу заняться сексом без защиты под разными предлогами. Часто наивные девушки , для которых это первые отношения , или женщины , воспитанные в патриархальных убеждениях , поддаются уговорам партнера и соглашаются на прерванный половой акт. Но в итоге страдают именно они.

«Мне 19 лет , я студентка. Мой бойфренд — однокурсник , на четыре года старше. Любил повторять , что „секс в презервативе — как купание в сапогах“, „не пей таблетки — не пичкай себя химией“, „я буду очень осторожен и не буду кончать в тебя , не волнуйся“… Он действительно был осторожен , но в последний день менструации я таки залетела. Была чудовищно зла на него , на себя , мне казалось , что моя прекрасная будущая жизнь , учеба , карьера летят под откос. Подруга помогла найти клинику , я сделала аборт. Мы расстались , и только после этого я ему сказала про беременность. Не жалела никогда , стыдилась только собственной глупости и доверчивости. С тех пор или защищенный секс , или никакого».

В идеальном мире , взвесив все за и против , женщина самостоятельно принимает решение — оставлять ребенка или нет. Но мы живем не в вакууме , поэтому на это решение влияют и партнер , и близкие , и общее информационное поле.

«Я сделала аборт в 23 года по требованию мужа. Два года назад я родила ребенка , потому что этот же муж ползал на коленях , рыдал и убеждал меня оставить беременность , потому что аборт — это « грех и душегубство». Зато в этот раз не поленился: сам договорился , записал на аборт аж в соседний город , где были связи , отвез , заплатил , проконтролировал. На уколы после уже не возил , хотя были осложнения — проблема-то решена. На следующий день после аборта ( на позднем сроке , операционного) спокойно ушел на работу , оставив меня с полуторагодовалым ребенком , не слезающим с рук , болями , кровью и наставлением « впредь думать головой». Мои переживания и жалобы обрубались с комментариями: «жалко у пчелки», «зачем плодить нищету», «не ной , тебе под наркозом делали , раньше бабы чистились раз в месяц и не стонали , никаких осложнений не было , поди , лазила себе в трусы грязными руками».

Несмотря на то что в современном мире аборт не считается рискованной процедурой и никак не влияет на дальнейшие беременности , ни одно медицинское вмешательство не является на 100% безопасным. Степень опасности зависит от методов прерывания , сроков беременности , общего здоровья женщины и , конечно , от врача.

«Я очень хотела родить ребенка. Мне уже было 35 лет. Врачи говорили , что поздно. Мама отказалась помогать со вторым ребенком. Муж протрезвел и сказал , что этого ребенка рожать нельзя , потому что он последние два года пил. Я очень много плакала и с трудом пошла на аборт. Во время аборта резко отошла от наркоза и стала стонать от жуткой боли. Сквозь наркоз услышала , как врач болтает с коллегой , у нее спросили , почему я стону , а она ответила , что большой срок. А я кричала , но вместо крика получались стоны. Потом меня перевезли в палату , а врач ушла домой. У меня было страшное кровотечение. Как потом выяснилось , врач повредила мне матку. Я потеряла очень много крови».

Другой распространенный миф гласит , что медикаментозный аборт — тот , который проводится на ранних сроках при помощи препаратов, — безопаснее хирургического.

«Я выбрала медикаментозный аборт , потому что он казался безопаснее. Несколько клиник мне отказали , говорили , что срок уже не подходит для медикаментозного , а в одной согласились. Мне сделали УЗИ ( которое показало , что плод слишком большой для такого срока), я сдала анализы , в том числе на свертываемость крови. Оказалось , что она несколько хуже , чем должна быть , но для процедуры подойдет. Мне дали первую таблетку и отправили домой. Дома меня тошнило , и я боялась , что если меня вырвет , то процедура сорвется. Через день я снова пришла в клинику — вторую таблетку дают там. От нее начинается кровотечение. Лежать в кровати нельзя — надо бегать , прыгать , вести себя активно , чтобы спровоцировать выкидыш. Потом надо идти в туалет и тужиться над специальной емкостью. У меня это долго не выходило. Надо отдать должное медсестрам , которые были с нами ( я и еще пара женщин на аборт). Они поддерживали нас , называли кошечками и лапочками. Через какое-то время делают повторно УЗИ , чтобы проверить , произошел ли выкидыш. Во время этого УЗИ выяснилось , что у меня не один большой плод , а два обычных. Я была в шоке , но понимала , что точно делаю все правильно. Я вернулась в палату и рассказала медсестрам про двойню. Я думала , что это увеличит время процедуры , но они успокоили меня , сказав , что обычно происходят оба выкидыша одновременно. Так и вышло. Когда выкидыш происходит , можно хорошо разглядеть эмбрионы в слегка мутных пузырях: они совершенно не похожи на людей , выглядят как креветки , ничего человеческого в них нет на этом сроке ( 6−7 недель). Потом у меня началось очень сильное кровотечение , которое долго не могли остановить , а после него — гормональный дисбаланс , к которому присоединились еще и проблемы со щитовидкой. Если бы я сейчас оказалась в той ситуации , то выбрала бы вакуумный аборт».

« Женщины нередко переживают трудности в эмоциональной сфере , когда речь заходит об аборте. Но зачастую вопросы , связанные с этой темой , политически и религиозно ангажированы , и это сильно искажает реальность, — говорит психолог Марина Захаренко. — Последствия аборта могут быть различными: могут быть крайне болезненными ( горе и чувство потери приводят к изменениям в психологических реакциях женщин , а также может служить провокатором клинически значимых расстройств); а могут вызывать чувство облегчения — и осознание полной ответственности за свою жизнь , своё тело и свои решения».

«Моей маме делали аборт при замершей беременности. Сделали и оставили ее в кресле « враскоряку». Она лежала два часа , не могла встать , потом слезла и поползла в палату , а за ней кровавый след. На нее орали за то , что пол кровью замарала. Никто не пытался остановить кровотечение. Женщины в палате делились подкладными — кусками ткани , чтоб между ног положить. Через несколько часов кровотечение остановилось само. А если бы нет?»

«Беременностей у меня было девять , а детей двое. Первый аборт в 16 лет после изнасилования. Меня положили в палату к женщинам на сохранении. Меня стыдили все. Особенно старались санитарки , которые протирали мою ( и только мою) тумбочку тряпкой , которой мыли полы в палате. Другие женщины непрерывно обсуждали между собой , какие теперь пошли « шалавы малолетние», «всем дают , а потом по абортам бегают и родить не смогут». Брезгливо обсуждали , что у таких , как я , ЗППП « полная кошелка». Медсестра кричала на меня минут 20 , когда я пришла с направлением на аборт. В приемном отделении в присутствии кучи людей орала , что « гондонами нужно пользоваться , раз п***у не можешь в юбке удержать». Не знаю , как я выдержала. Еще и во время аборта все пошли на обед и «забыли» меня в кресле».

Миф #5. У женщин бывают психологические проблемы после аборта.
Миф #6. У женщин не бывает психологических проблем после аборта.

Аборт не налагает никаких эмоциональных обязательств на женщину — в том смысле , что большинство женщин не чувствуют после него вины или грусти , они просто принимают решение и следуют ему. Это нормально.

Мне было 25. Я только начала жить с мужчиной после сложных отношений с абьзером. Узнала , что беременна случайно: началась какая-то мазня вместо месячных. Пошла к врачу , узнала диагноз. Предложили лечь на сохранение. Обсудила с партнёром , он сказал , что примет и поддержит любое мое решение. Я выпила таблетку для прерывания беременности. Было тяжко , болезненно , мужчина окружил любовью и заботой , в прямом смысле вытирал за мной пятна крови на полу. Была очень рада , когда на узи спустя две недели сказали , что все вышло и все хорошо. Спустя 14 лет немного жалею о том решении. Но это скорее последствия возраста и осознания , как круто быть мамой. Тогда мне было 25 , и хотелось наслаждаться жизнью , путешествовать , и не брать на себя ответственность.

Но некоторые все-таки переживают — и это тоже нормально.

«Мне было 24 года ( начало 2000-х), и я вела абсолютно беспорядочную половую жизнь. Год назад меня бросил парень , которого я боготворила , и мне казалось , что терять нечего: я пила , танцевала , спала со всеми , кто нравился. А что еще делать , если в любви не везет! Я не знала , от кого залетела. Я настолько не думала , что это случится , что перестала предохраняться. Что я беременна , предположила даже не я , а мой коллега , который вез меня на встречу. Я тут же купила тест , сделала его в туалете и была в диком шоке. Самое ужасное , что накануне мама вытащила у меня из сумки сигареты и презервативы и очень отругала именно за презервативы… Я сразу решила делать аборт. Было больно и горько , что у всех любовь , все счастливы , а я идиотка , одна , шалава , еще и с беременностью непонятно от кого. Сидела в ступоре и просто хотела , чтобы все это прекратилось. Мама меня презирала , когда узнала , но от аборта не отговаривала. В больнице меня поразила большая и очень будничная очередь на аборт , было видно , что многие тут не впервые. Гинеколог посмотрела , тихо спросила ( как мне показалось , с сожалением), почему иду на это. Мне было стыдно , сказала , что изнасиловали. Она выписала направление , и уже через час мне сделали аборт. Бригада меня весело приняла , у них был реально поток , наркоз на кресле , очнулась на кровати. После меня заставили ездить в больницу на профилактическое лечение , наблюдение , дневной стационар. Весь день лежала , отвернувшись ото всех , смотрела в окно на небо , плакала , было ужасно жаль себя , что так все по идиотски вышло. Почему-то презирала соседок по палате , которым все было по фиг: трещали , развлекались. У меня-то трагедия , а им хоть бы хны… Прошло почти двадцать лет , но я часто вспоминаю эту картину: лежу , согнувшись , на кровати , смотрю на небо. Иногда возвращаюсь мыслями к той беременности и думаю: как жаль , что ты не случилась в других обстоятельствах. Думаю , каким мог бы быть тот ребенок. Но тогда я не могла поступить по‑другому».

Сейчас в России стремительно меняется отношение к абортам , не без помощи РПЦ и государственной политики. В 2017 году правительство России утвердило паспорт приоритетного проекта « Формирование здорового образа жизни» до 2025 года. Его цель — снижение количества абортов на 30%. Конкретные меры , которые позволят достичь этих показателей , в документе не указаны , упоминается только « пропаганда отказа от абортов».

Читайте также:  Таблетированный аборт как это происходит

В 2011 году федеральным законом № 323-ФЗ « Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» были введены « дни тишины» — время , которое должно пройти между обращением за абортом и самой процедурой. На сроке 4−7 и 10−12 недель аборт откладывается на 48 часов , на сроке 8−10 недель — на одну неделю.

Опрос « Левада-центра», проведенный в 2018 году , показал, что 35% респондентов считают искусственное прерывание беременности недопустимым. В 2018 году в трех российских регионах местные власти ввели краткосрочный мораторий на аборты.

Репродуктивное здоровье женщин почти никогда не было делом одних только женщин: нашими телами распоряжались государство , церковь , партнеры и родственники… А расплачиваться всегда приходилось только женщинам.

источник

Одна знакомая мне старушка делала аборты пять раз – в те времена их делали все: их прописывали, как вырывание зубов. Но один из своих абортов она очень часто потом вспоминала, всегда при этом плача. «Кусая локти».

Дело было весенним днем. Кажется, тайком от мужа, узнав об очередной беременности, она пошла на «обычную операцию» по ее прерыванию. Взяла с собой двух своих детей дошкольного возраста, поскольку оставить малюток было не с кем. И вот дети остались ждать внизу, в больничном дворе, пока вернется их мама. Женщина поднялась в кабинет, все уже было готово к процедуре. А медсестра возьми да выгляни в окно! Увидела двух смугленьких, большеглазых карапузов и говорит этой женщине: «Это ваши дети – мальчик и девочка?» – «Да, мои». – «Вы знаете, я никому этого ни разу не говорила, но вам скажу: не делайте аборт. Послушайте, у вас такие красивые дети. А будет третий, такой же хорошенький. Я вас очень прошу, подумайте. Не делайте. »

Женщина все-таки аборт сделала – «ну куда третьего, куда?».. И в 75 лет слезы у нее лились градом, когда она вспоминала этот диалог в абортарии.

Как же бесконечно жаль ее было в те моменты! Она плакала и говорила: «Я же не знала, я не знала, что делаю! Нам ведь говорили, что это просто операция, несложная процедура. На первый аборт меня вообще мама отвела. Никто даже не думал, что мы детей своих убиваем, – никто мне не сказал об этом!»

И это действительно так. У многих тогда не было возможности задуматься об этом: аборты стали негласной нормой.

Но у современной женщины такая возможность задуматься есть. Интернет, Википедия, плакаты в метро, в поликлиниках, кабинеты психолога при абортариях и женских консультациях. Вряд ли хоть кто-то сегодня может сказать, что ни разу не слышал о словах «аборт» и «убийство», стоящих в связке. А почему же они не действуют?

«Глубинный смысл прерывания беременности»

Слова вообще очень многое значат в жизни. Поставьте рядом «аборт» и «убийство» – срабатывает один ассоциативный и эмоциональный ряд. Но ведь рядом можно поставить совсем другие слова.

Как это сделал, например, один красочный журнал по психологии. На днях редакция объявила конкурс «Стань автором», участникам было предложено множество тем на выбор. И одна из тем задана следующим образом: «Глубинный смысл прерывания беременности в том, что этот опыт раскрывает в женщине ее подлинное Я».

В одном ряду слова «самораскрытие», «глубинный смысл» и «аборт». Что в итоге? Хорошо + плохо = не так уж плохо

Смотрите, как интересно. Ведь раскрытие своего «я» – безусловная добродетель, с точки зрения психологии и здравого смысла. Познавать себя – хорошо, нужно, полезно, единственно верно. И редактор ставит в один ряд самораскрытие, «глубинный смысл», «опыт» и. аборт. Вроде не подкопаешься – никто же не соврал! А что в итоге откладывается у нас с вами в головах? Хорошо + плохо = не так уж плохо. Оказывается, и в аборте есть глубинный смысл! Да и слово «аборт» звучит грубовато и жестко, на него уже налипли негативные и пугающие ассоциации, куда мягче и деликатней – «прерывание беременности», правда?

Этот трюк – не что иное, как языковая манипуляция. Более тонкий, более изощренный способ объяснить сомневающейся женщине, что убить ребенка – . как бы чуть ли не «обратимо», во всяком случае, это опыт, и в нем есть смысл. Все не так плохо, не забивай голову религиозными «пугалками», дорогая!

Есть такая метода – «окна Овертона». Это способ постепенно сделать то или иное понятие из абсолютно неприемлемого – приемлемым, а часто и одобряемым. Способ заключается в том, чтобы потихоньку менять тот ключ, в котором говорится о предмете. Сначала о нем просто много говорят, то есть из табуированного, каким был прежде, он становится обсуждаемым. Потом, когда люди привыкли, появляется вариативность отношения к предмету: «Друзья, давайте не осуждать, давайте не закидывать камнями, будем терпимы, всяко бывает!» Позже предмет стараются ввести в ранг варианта нормы: есть такие люди, есть другие; есть такое поведение, есть другое. И наступает момент, когда общество уже ополчается на тех, кто ставит новый взгляд под сомнение: «Ты что?! У нас же свобода, права. Да ты мракобес!» По этой схеме были легализованы гомосексуализм, эвтаназия; вполне вероятно, что на очереди педофилия, зоофилия, право на самоубийство и т.д. Нормы меняются, а все начинается – со слов и смысловых связок. И о слове «свобода» мы обязательно поговорим далее.

Метод «Лалала»

Есть более грубый метод. Помните, в детстве, когда мы хотели донести до надоедливого сверстника, что его мнение нам неинтересно, мы затыкали уши и начинали громко, с упоением тараторить: «Лалалалааа! Ничего не слышу, я тебя не слышу, лалалаа!» Метод «Лалала» давал просто поразительные результаты. И работает он не только у детей, но и у взрослых. «Лалалала, не хочу задумываться о смерти. Лалала, Бога все равно нет»; «Лалалааа, аборт – это такая же медицинская процедура, как вырвать зуб, лалала! А еще обрезать ногти или волосы – то же самое!»

Аборт и удаление зуба – процедуры одного порядка? А зуб может отрастить ножки, ручки, сказать: «Мама»?

Поразительным образом логика отказывает многим людям – хорошим и неглупым, – когда речь заходит о таких предметах, как Бог, вечная жизнь, нравственные нормы. Вырвать зуб и прервать беременность – вещи одного порядка? Друзья, ну подумайте. Из вашего кариозного вырванного зуба, посеченного состриженного волоса когда-нибудь что-нибудь может вдруг волшебным образом вырасти, преобразиться в мыслящее существо? Может такое быть, что ваш зуб однажды отрастит ножки, ручки, выпучит глазки и умилительно скажет вам свое первое «Мама»? Все же вряд ли, согласитесь! Зуб останется зубом. Волос волосом. Ноготь ногтем. А вот то существо, «сгусток клеток», эмбрион, плод – назовите как угодно, – которое вы с зубом сравниваете, через девять месяцев скажет: «Уа! Уа!», через 18 лет пойдет собирать-разбирать автомат Калашникова в армию, через 19 – поступит на мехмат МГУ, на первом курсе женится под ваши негодующие крики и принесет внуков на радость вам и окружающим. Еще Аристотель предлагал рассуждать о вещах не как о чем-то сиюминутном, а с точки зрения перспективы, цели – а уж его в отсутствии логики упрекнуть трудно.

Ну подумайте еще, друзья! Вот перед вами стоят шесть человек: три брата и три сестры. Все выросли, у каждого своя судьба, свой характер, свои планы на будущее. Кто из них вам меньше всего нравится, а? Давайте, чтобы долго не думать, младшего брата и младшую сестру уберем, так сказать, сотрем с лица нашей прекрасной планеты. Ведь это то же самое – только в случае «прерывания беременности» выбор вы делаете на определенное количество лет раньше.

Все настолько становится на свои места, когда даешь себе труд подумать.

А что, как правило, в ответ? «Лалалалаа».

Кто освободил мужчину от ответственности?

Но оставим в покое женщину.

Ведь в одном ряду с врачами, которые извлекают из женской матки части исковерканной человеческой плоти, с теми родственниками и, может быть, даже мужьями, которые подталкивают женщину на аборт – «Я уйду от тебя, мне не нужен ребенок!»; «Нечего нищету плодить», – в одном ряду с государством, которое далеко не всегда и не всем создает такие условия, при которых ребенок не снижал бы и без того низкий уровень жизни миллионов наших соотечественников. В этом ряду стоят молодые (иногда и зрелые) мужчины и парни, от которых «залетают» женщины, вступая в необременительные, легкие отношения. Абсолютные и непременные соучастники прерывания огромного количества беременностей.

Неужели мужчина в 18–30 лет не знает, откуда берутся дети? Не предполагает такой возможности, особенно если избранница молода и пышет женским здоровьем? Ведь что это, как не тот же детский способ отношения к жизни: «Лалалала, я не слышу, я не слышу!» Или просто беда в том, что такой мир, так принято, так все делают и выбраться из матрицы этих «так» самостоятельно, непредвзято подумать – очень и очень непросто?

Ты готов стать отцом и заботиться о вашем ребенке? Нет? Так в какую ситуацию ты ставишь свою возлюбленную?

А ведь логическая цепочка нехитрая. Женщины беременеют от соития с мужчиной – даже порой от так называемого «защищенного». Факт. Заводя соответствующие отношения, ты готов стать отцом и заботиться об этой женщине и вашем ребенке? Нет? Тогда пошел вон! Какой может быть разговор? Ведь иначе в какую ситуацию ты ставишь свою возлюбленную? Вы оба знаете, что не готовы прожить вместе до последнего вздоха, делить дни горя и радости, последнюю краюху хлеба; она вполне осознаёт, что ты не станешь ей опорой и стеной, не готов позаботиться о ней и ребенке. Так что же сделает такая женщина, когда не начнется у нее следующий месячный цикл, зато резко обострится нюх, различающий все на свете запахи? Правильно: она испугается. Нет опоры, нет мужа, впереди – непонятная, пугающая, нераспланированная жизнь. Конечно, по проторенной дорожке в абортарий пройдут еще одни женские сапожки, и «возлюбленный» узнает об этом в sms-ке, если вообще узнает.

Безусловно, таков выбор женщины. Но и мужчины. И его не меньшая ответственность.

И в этом очередной перевертыш нашей жизни: беременность, вершающая любовь между мужчиной и женщиной, ее результат, ожидаемая, радостная, коренным образом меняющая жизнь, становится нежелательным, горестным, неожиданным «побочным эффектом» необременительных отношений. Свободных отношений. И вот тут пора, пожалуй, поговорить, и о свободе.

Священное слово «свобода» и одинокая старость

Свобода и ответственность – две стороны одной и той же монеты: без второй нет первой

Весь антиабортный гнев верующих (и неверующих) можно легко разбить одним словом: свобода. Ведь это священное слово. И оно действительно священно – и для атеистов, и для верующих. Свобода – неотъемлемая принадлежность человеческой личности. Но вместе с тем, по меткому выражению одного журналиста, «свобода и ответственность – две стороны одной и той же монеты: без второй нет первой».

Ответственность рано или поздно наступает. Готовы ли мы к ней? Или воображаем, что готовы? Это же не ответственность за несвоевременно вырванный зуб, а за то, взял ты на себя право прекратить жизнь или дал жизнь. А ведь и психологи признают, что самое большее, что нам дали наши родители, – это жизнь, все остальное мы можем взять сами.

И дальнейшее – это следствие выбора, который в своей жизни делает человек. Аборт – такой же выбор. И когда придется за него ответить и как – Бог знает!

Я не имею морального права препарировать судьбы людей и искать в них железобетонные причинно-следственные связи, но еще одна картина стоит у меня перед глазами, когда речь заходит об абортах.

Старенькая бабушка (другая – не та, о которой я писала вначале), очень хорошая, юморная, серьезно болеет, с трудом встает с кровати, живет одна. Совсем одна. Ее дочь живет в соседней квартире, на одной с матерью лестничной клетке, и перед отпуском приходит, чтоб перенести в бабушкину квартиру все свои цветы – чтобы та поливала. На день рождения и праздники дарит подарки. В том же районе живут внучка и правнучка, которые чаще заезжают в гости. Но постоянно, приходя два-три раза в неделю, ухаживают за бабушкой абсолютно посторонние люди – волонтеры. Они ее моют, готовят ей еду, покупают продукты и лекарства, убирают постель, стирают, покупают ночнушки и халаты взамен прохудившихся, приводят священника, чтобы причастил. В общем, вы поняли: ухаживают – волонтеры. Это просто факт, судите о нем, как хотите. Никому из волонтеров в голову не приходило искать какие-то причины такой семейной трагедии этой несчастной женщины – это абсолютно не их дело. Но вот сама она однажды сказала: «Наверное, если б я не сделала все эти аборты, мои детки сейчас бы ухаживали за мной».

источник

«Между эмбрионом и женщиной я всегда выбираю женщину». Феминистка об аргументах пролайферов и праве на аборт

Запрет на аборты в нескольких штатах США вызвал волну протестов среди женщин, которые хотят сами распоряжаться своей жизнью и телом. Мнение о том, что аргументы пролайферов — это не больше чем мифы, сегодня озвучивает феминистка Наста Захаревич.

Порой мне кажется, что многие пролайферы приблизительно так представляют себе день среднестатистической женщины: проснулась, приняла душ, позавтракала, пошла на улицу в поисках мужчины для случайного секса, чтобы побыстрее от него забеременеть и пойти на аборт. Серьезно, они будто уверены, что искусственное прерывание беременности — это такой вид развлечения наравне с пикниками и квестами.

Ох уж эти мерзкие женщины! Хлебом нас не корми — дай сходить на выскабливание полости матки или принять ударную дозу гормонов!

Но в реальности женщину, решившую прервать беременность, уместнее сравнивать с волчицей, которая отгрызает собственную лапу, попавшую в капкан, а не с авантюристкой, которая ищет приключений. Но пролайферам второй вариант куда выгодней. Если они однажды признают, что женщины идут на аборт «не от хорошей жизни» и делают это в большинстве случаев вполне осознанно, то им придется серьезно задуматься над ребрендингом и менять методы работы.

Сейчас же это выглядит как? Женщин, идущих на аборт, описывают как эдаких глупышек, не понимающих, что они делают. Интересно, конечно, что их одновременно признают слишком глупыми, чтобы принимать решение о прерывании беременности, но достаточно зрелыми, чтобы растить ребенка, но сейчас не об этом.

Если признать, что женщина все вполне осознает и все равно не хочет рожать, как надавить на нее эмоционально? Демонстрацию кукол под фразу «так сейчас выглядит ваш ребеночек» уже не получится оправдать тем, что до женщины пытаются достучаться. До нее не надо «достукиваться», она и так все понимает.

Более того: она понимает, что эти куклы — манипуляция, потому что эмбрион на 5-й неделе развития не может выглядеть, как уменьшенная копия новорожденного. Он, вообще-то, практически прозрачный, у него есть хвостик, и он больше похож на необычную ящерку, чем на пухлого маленького человечка. Но к такому повороту событий пролайферов, как говорится, жизнь не готовила. Куда проще и приятнее представлять себя носителями сакрального знания, которое обязательно надо донести до этих глупых беременных женщин, которые не хотят сохранять беременность.

Пока пролайферы говорят о душе, зарождающейся в момент зачатия, — флаг, как говорится, им в руки. Хотят верить в душу — пусть верят. Но рассуждений о религии им недостаточно, и они, как правило, начинают апеллировать к той области научного знания, которая непосредственно отображает реальность — к медицинским фактам.

Правда, между религией и наукой есть принципиальная разница: религиозное знание основано на вере, а веру нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть. Душу нельзя увидеть на УЗИ или МРТ, в нее можно только верить. Это, конечно, дает пролайферам большой простор для деятельности, но все аргументы из этой области — слабые: оппоненту достаточно сказать «я не верю в Бога», и все на этом.

С медицинскими фактами все иначе: мы действительно знаем, когда в организме формируется центральная нервная система, а не просто верим в это. И мы знаем, что у эмбриона нет развитого сознания, так что ни о каком переживаемом страхе и уж тем более безмолвном крике не может быть и речи.

Пролайферы же часто лгут о таких вещах, пытаясь манипулировать растерянной или напуганной женщиной. Точно так же они лгут о контрацепции, якобы целительных свойствах брака (до сих пор популярен миф о том, что если жена верна мужу, то она защищена от инфекций, передающихся половым путем), сакральности девственной плевы и неминуемом постабортном синдроме.

Читайте также:  Медикаментозный аборт болит живот после

Кстати, о постабортном синдроме: диагноза такого не существует в принципе. Тем не менее исследований было немало, и в зависимости от того, как вы настроены, можете самостоятельно выбрать выводы, которым станете доверять. Спойлер! Выводы можно условно разделить на две группы: 1. Постабортный синдром — реально существующая проблема, с которой сталкиваются все женщины, прерывавшие беременность, и 2. Постабортный синдром — это термин, созданный для того, чтобы запугивать беременных.

Один из коронных приемов пролайферов — это призыв к состраданию. «Ведь это же ребенок!» — говорят они, и это, кстати, нередко срабатывает. А все дело в женской гендерной социализации — нас всех с раннего детства учили быть добрыми, заботливыми, эмпатичными и ставить чужие интересы выше своих.

«От тебя не убудет», «ну что, тебе жалко, что ли?», «ну потерпи, ничего с тобой не случится», «им важнее, а ты перебьешься» — все это нам говорили родители и другие взрослые, желая научить приемлемому социальному поведению. Приемлемому для других, конечно. А сами мы, ясное дело, перебьемся.

К сожалению, взросление само по себе ничего не меняет, и многие готовы продолжать жертвовать собой, потому что «так надо» и «это правильно». На женщин с таким мировоззрением давление пролайферов действует особенно сильно. Они быстро начинают верить, что потенциальные интересы эмбриона важней их собственных вполне реальных уже сейчас интересов.

И как бы кто ни пытался говорить политкорректно, быть и вашим, и нашим, все на самом деле сводится к одному вопросу: кто важней — женщина или эмбрион? Для меня ответ очевиден: реальные интересы реальной женщины важней.

Да-да, допустим, я соглашусь со всеми этими убеждениями про душу и грех и вопреки научным данным поверю в то, что эмбрион кричит (на самом деле он не может кричать) от ужаса (испытывать ужас тоже не может), увидев (и видеть не может) медицинский инструмент. Даже если бы эта фантазия была правдой, мне важней женщина — взрослый человек с сознанием, чувствами, желаниями, эмоциями и планами на жизнь. Женщина, которая имеет полное право сделать свой выбор.

Ведь как бы странно для некоторых это ни звучало, но наличие матки не обязывает женщину кого-то в ней выращивать. Даже если этого хочется пролайферам.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

источник

Аборт — узаконенное убийство и грех, за который небеса тебя покарают. Не хочешь беременности — нечего с мужиками спать. Дал бог зайку — даст и лужайку. Эти постулаты так полюбили наши бабули, желающие-добра-соседки, интернет-пролайферы, поборники семейных ценностей, мизогинисты всех мастей, псевдопсихологи, телеэксперты в вопросах всего и вся и мудрые героини местечковых мелодрам. Хотя доказательная медицина и щепотка критического мышления подсказывают: аборт — это операция, репродуктивные права женщины — неприкасаемы. Подтверждают эти тезисы и наши сегодняшние героини. Они — женщины, сделавшие аборт. По разным причинам, но с одним лейтмотивом на всех — «мое тело — мое дело».

О первом аборте

Мое решение было продиктовано уже имеющимся детенышем, которому на тот момент исполнилось полтора года. Я в принципе не знала, что детей можно не заводить — так на меня повлияла ЖГС [женская гендерная социализация], и относилась к деторождению как к чему-то неизбежному, вроде старения. Я особо не жаждала и первого ребенка, но убеждение, что если первой беременностью сделать аборт, то останешься бесплодной и пожалеешь, сделало свое дело. Я считала и считаю, что аборт — последний рубеж в борьбе с нежелательной беременностью, но ОК мне были противопоказаны гинекологиней, а мой тогдашний «нитакой» не желал использовать презервативы. Забегая наперед, скажу, что у него была цель заставить меня вновь забеременеть, ибо к тому времени я работала, и он потерял былой контроль надо мной.

О моем решении из родных знал только партнер, но и он пытался мягко продавить, так, чтобы если что, то он ни при чем. Говорил, что он не приемлет аборты, ибо это убийство, но тут же и отмечал, что окончательное решение — за мной, конечно.

Сам по себе процесс был не геморройный. На тот момент у меня не было свободных денег, поэтому я пошла на обычную чистку. В отличие от остальных случаев обращения к гинекологине, когда было необходимо записаться за три недели, в случае аборта дело считалось неотложным, поэтому докторка принимала на следующий день.

На приеме гинекологиня взяла у меня мазок, дала направление на анализы (ОАК, моча, кровь на сахар), а еще отправила на консультацию к психологине. Никакого давления не было, никаких разговоров о зайках-лужайках и греховности аборта та со мной не вела. Психологиня просто спросила, твердое ли мое желание. Когда услышала утвердительный ответ, подписала мне справку и пригласила на консультации, если мне вдруг станет тяжело.

Через дней пять я пришла к гинекологине, забрала результаты анализов, направление и выслушала рекомендации перед операцией. Они стандартные: не есть, выбрить лобок, иметь сменку, халат, ночную сорочку и свои прокладки. С утра к восьми на следующий день я приехала в больницу, меня и еще четверых девушек положили в одну палату. Примерно через полчаса к нам зашли заведующая гинекологией, гинеколог, который оперировал, несколько медсестер. Они подробно поговорили с каждой, выяснили аллергии, сроки и переносимость наркоза, подробно рассказали, как будет проходить операция. Они не рассказывали, куда и как вставят нам такой-то инструмент, не пугали нас, а просто описали, как мы будем себя чувствовать во время наркоза.

Процесс был быстр на удивление. Около двенадцати начали оперировать, но я была последней в очереди на абортаж и зашла в операционную примерно в час дня. Анастезиологиня уточнила еще раз мой вес, опыт в наркозе, расспросила о моих аллергиях. А также предупредила о том, что сознание во время наркоза меняется, объяснила, как будет проходить отходняк от него. После ввела внутривенно наркоз и попросила отсчитать от десяти. Не помню, на какой цифре я отключилась, следующий эпизод, который помню, — я лежу на койке в палате. Медсестры не только натянули на меня трусы с прокладкой, они еще и казенной одноразовой пеленкой озаботились, одеялком меня накрыли, поставили на тумбочку воду и принесли ведро на случай рвоты. Отходила я легко, ощущала головокружение примерно полчаса и столько же слабость, после уже встала и пошла в душ. Все мы пропустили и завтрак, и обед, но персонал заботливо принесли нам еду, проследили, чтобы все покушали, доктор и вовсе приходил трижды просто так, проверить самочувствие.

К трем часам к нам в палату привезли аппарат УЗИ, чтобы осмотреть матки после аборта. Те, у кого все в норме, ушли домой. Я тоже ушла. Я не чувствовала ни угрызений совести, ни вины. Меня лишь порадовало, что все прошло быстро и безболезненно.

О втором аборте

На свой второй аборт я решилась ровно через пять лет. И на этот раз меня хорошо помотали.

За три месяца до этого решения у меня случился выкидыш желанной беременности, срок плода приближался к тринадцатой неделе. Но он замер, что причинило мне адскую душевную и физическую боль. После этого я уже перехотела иметь детей, но снова забеременела. Распорядиться тогда своей маткой самостоятельно я не могла (партнер оказывал давление), но решила рискнуть. Я отправилась в женскую консультацию, но там меня ждали дни блужданий. Сначала меня отправили сдавать анализы «по новым правилам» в кожвендиспансер, потом потребовали пролечиться, «потому что мазок из-за болезни получается плохим». После я попала к психологине, которая убеждала меня, что я хочу рожать, а мое желание прервать беременность — побочный эффект страха. Она пыталась убедить меня доводами вроде «родишь — полюбишь, не родишь — будешь жалеть до конца жизни». Забегая наперед, скажу, что да, я родила-таки и полюбила. Но в то же время эти роды стали вынужденными для меня. Я не перестаю жалеть о том, что мне пришлось его рожать, так как часто встречаю таких же, жалеющих, что родили, но говорить об этом им прямо запрещают. Мне овермного раз затыкали рот фразой «не смей так говорить, этожиребенок, как ты можешь». Хотя я уверена, что женщины должны говорить о том, что жалеть о родах — нормально.

После вакханалии с анализами я попала, наконец, на консультацию. Меня положили в палату, а позже меня грубо осмотрела докторка. Прощупав меня изнутри своей конечностью, она вынесла приговор: аборт она делать отказывается, ведь матка по ее ощущениям «тянет» на 12 недель и 3 дня. Мне кажется, докторка все-таки соврала, чтобы получить премию за «спасенную беременность».

Я была в шоке! Меня буквально выпихнули за дверь операционной, я рыдала истерила, бегала за докторкой, а она лишь ответила, что нечего было тянуть и вообще «нехер с мужиками спать, раз детей не хочешь».

Я, заливаясь слезами, спрашивала, что мне делать-то теперь. «Рожать», — раздраженно тогда ответила она.

После меня, истерящую, стали выпихивать из больницы медработники. Я просила, умоляла и требовала сделать аборт, пока не рухнула без сил в палате и уснула. Проспала часа три-четыре, а проснувшись, смирилась с тем, что хер мне, а не аборт, и ушла. Времени, чтобы сунуться еще куда-то, у меня уже не было.

О чувстве вины из-за аборта

Я себя за аборт вообще не винила, отбрехивалась от тех, кто пытался навязать мне его. Мой «нитакой» партнер до сих пор иногда говорит: «Глянь, какой хороший у нас сын, а ты его убить хотела». И в упор не хочет видеть разницу между обычной операцией, которая является абортам, и настоящим убийством.
В моем анамнезе — два рожденных, один аборт, два выкидыша и один мертворожденной ребенок, и даже рожденного в срок мертвым мне не особо жаль. Даже в этом случае я винила себя больше не за факт его смерти, а за то, что испытываю облегчение от этого.

Я посоветовала бы женщинам в первую очередь научиться любить себя больше, чем все остальное. Ведь если мы хотим синие волосы и красим их, нас тоже шеймят. А вопрос деторождения имеет более серьезные последствия. И рожать только потому, что этого требует кто-то — это все равно, что приносить себя в жертву ради божества. Любая живущая уже женщина важнее, чем теоретический плод, что бы ей ни внушали.
При аборте по медпоказаниям женщине не может казаться, что она виновна — ведь обрекать ребенка на страдания много хуже, чем гуманно избавить его от них. Вся вина — внушенная, и сторонникам #паприроди и #долгженщины могу сказать, что моя собака не испытывала печали от того, что я раздаю ее щенков, наоборот, она очень радовалась этому и больше не подпускает к себе кобелей. Так вот, ей можно, а мы, женщины, ну вот нисколько не хуже.

О том, что беременна, я узнала в сложное для себя время. Я тогда жила бедно — ни прокормить себя не могла, ни окно разбитое поменять. А произошло это из-за родного брата, который подло лишил меня единственного заработка. Я вела собственный блог, который приносил мне пассивный доход, и имела запасы в две тысячи долларов. Брат, живший у меня, в одно прекрасное утро решил сбежать, прихватив с собой все это добро. Отдельно стоит сказать о моем здоровье. Врачи — ортопед, травматолог и хирург — в один голос твердили, что моя слабая спина и сломанный копчик не выдержат беременность. А если я решусь-таки — рискую остаться парализованной. Но главной мотивацией к аборту стали мои взгляды на детность и материнство. Мне было страшно наблюдать за беременными и их большими животами. Сама же я чувствовала себя жутко: меня тошнило каждую минуту, живот невыносимо болел, а мой вес все уменьшался и уменьшался.

Из-за всего этого я точно решила: буду делать аборт. Партнер меня полностью поддержал, о каком-то «грехе» и «убийстве нерожденного» не рассказывал. У нас, вообще, отношения равноправные, ведь я давно и глубоко погрузилась в феминистичный контекст. Я читала много материалов о репродуктивной свободе, поэтому относилась к плоду внутри себя, как к жиже, отравляющей мой организм, а не «ребенку».

Моя гинекологиня посоветовала медикаментозный аборт, при котором пьешь волшебные две таблеточки — и в домашних условиях из тебя, вместе с месячными, «выходит» плод. На практике оказалось страшнее и болезненнее: у меня началось кровотечение через 15 минут после таблетки, даже обезболивающее не смогло притупить этот болезненный и бурный процесс. Меня просто тошнило от боли, а кровь лилась из меня рекой. Я пережила три часа жутких схваток, и не знала к кому обратиться за помощью. Мой врач обещала быть на связи в мессенджере, а сама не отвечала…Тогда моя мама взяла свою инициативу и решила ввести мне внутримышечно но-шпу. Только после этого адская боль притупилась.

Позже моя гинекологиня сказала, что подобная реакция организма — редкость. Обычно на женщин подобные таблетки действуют безболезненнее, «заводя» организм в течение 2-3 часов после приема.

Аборт — зачастую болезненная практика. Бывает больно также морально, ведь врачи не испытывают к женщине жалости, а стараются призвать к страданиям за «убийство своего ребенка». Но лучше вытерпеть это, чем беременность в девять месяцев, роды, которые длятся двое суток, и жизнь с нелюбимым ребенком.

Самое главное — это здоровье девушки, ее жизнь и ее желания. Когда женщина делает аборт, она никого не убивает, а лишь устраняет из своего тела нежеланный плод. Он, кстати, не выглядит, как живой человек даже визуально — это выдумки пролайферов. Вообще, аборты никогда нельзя осуждать, ведь беременность должна быть исключительно желательной и безопасной!

Я рада, что тогда сбросила с себя груз в виде зародыша. Помню, что тогда мне моментально полегчало: тело будто расслабилось, нахлынувшая депрессия отступила, появились новые силы двигаться дальше, а не утопать в безысходности. Ребенок — это огромные затраты, к которым я не готова.

В перспективе я хочу иметь детей. Но рожать не буду — лучше возьму малышку из приюта, как только стану материально независимой, чтобы содержать хорошо ее и себя, ведь детность всегда должна быть осознанным решением!

Я забеременела совершенно случайно. На тот момент я имела продолжительные отношения с парнем на 6 лет младше себя. Мы постоянно предохранялись презервативами, но случалось, что они рвались — такими мы были темпераментными в сексе. Ума купить дополнительную смазку, как и финансов, у нас тогда не было. Однажды я заметила, что мое самочувствие «хромает» несколько дней подряд, даже обморок случился. Я заподозрила неладное, но тест на беременность упорно показывал одну полоску в течение восьми этих тяжелых для меня дней. Но даже тогда я не подозревала, что у меня — внематочная беременность и потребуется операция по ее прерыванию.

Потом моя температура резко подскочила до сорока, и я решила обратиться к врачу. В больнице меня долго перенаправляли от специалиста к специалисту. УЗИ не показывало наличие плода, поэтому врач отправила меня снова делать тест на беременность. Взглянув на мои две полоски, на ее лице появился ужас, и заново мы с помощью УЗИ пытались найти наличие плода. Это было странно и больно — врачиня осматривала очень жестко и усердно, и сделав снимки, она перенаправила меня к гинекологине. Та, ничего мне не объяснив, вызвала карету скорой. Я была в шоковом состоянии: плакала, паниковала, забивала голову страшными мыслями.

Следующие воспоминания — меня везут на каталке, а я слышу, как санитарки шепчутся об «убийцах малюток» (о девушках, которые делают аборты). В операционной я испытала сильный стыд, ведь никогда прежде наркоз не испытывала. Врачи только шутили, что они больно не сделают — только поглядят на меня, голую, ведь больно я красивая. Потом анестезиолог велел мне повернуться боком и не дергаться. Я же боли не выношу, поэтому чуть со стола не слетела от болезненной инъекции. Еле вытерпела, пока доколят и перестанут на меня орать. Потом был тест на чувствительность. Меня били ложкой по ноге, проверяя, как действует наркоз. Я лишь ревела и повторяла, что все чувствую. Тогда вкололи вторую порцию наркоза — после нее уже болезненные ощущения притупились.

Началась операция… Поскольку ширмы закончились, мой живот от моих же глаз отгородили обыкновенной тряпкой. Врачи стали шутить, что это необходимая мера, чтобы мое лицо кровью не забрызгать. Я истерила, хотела спать, пить и в туалет одновременно. Санитарки подсовывали мне утку, а я сходить не могла, ведь стеснительная слишком, правда, врачам это показалось «капризностью». Так и протерпела до самого утра… Хотя ночью пыталась добраться до туалета, встав на свои онемевшие ноги.

Во время вечернего обхода молила врача отдать телефон и вещи, говорила, что домой хочу. Но он не отпускал, да и я на ногах не держалась. Когда обрабатывали шрам, я жутко ревела, а санитарка приговаривала, что мне матку удалили потому, что я ребенка своего убить хотела. Потом были несколько дней уколов, таблеток, обработок швов. Мне было больно душевно и морально, да и кот некормленый дома ждал — я-то думала, на УЗИ схожу и домой вернусь. Как только я встала на ноги, сбежала из больницы без выписки. С тех пор уже три года прошло, а я до сих пор боюсь врачей.

Я всегда ставила себя и свое здоровье выше, чем какой-то плод. Я понимала, что аборт — удар по здоровью, но уж точно не больший, чем часто жуткие по своим последствиям роды. Пропаганда пролайферов, которые топят за бездумные роды и выступают против абортов, действовала на меня, когда я была подростком. Повзрослев, я поняла, что их утверждения нелогичные, а иметь детей или нет — только мое решение. Даже сейчас (мне почти 30) я не готова к рождению ребенка, для меня увидеть две полоски на тесте — гораздо страшнее, чем снова пройти через аборт. Однако я не исключаю, что через лет 10-15 могу взять ребенка из детдома. Раньше думала о суррогатной матери, но сейчас от этой мысли отказалась, ведь такая практика не этична по отношению к женщинам и их телам.

источник