Меню Рубрики

Новый год на аборт

Социальная проблема, рядовая медицинская процедура, символ современности и женской эмансипации — все это говорили об абортах в разные годы. Но есть ли в этом вопросе прогресс или мы просто ходим по кругу?

Споры об абортах в современной Беларуси не утихают, и пока формально побеждают сторонницы и сторонники свободного выбора, но ограничений в доступе к прерыванию беременности становится все больше. Так, в Беларуси проводятся недели без абортов, любой гинеколог имеет право написать заявление об отказе от проведения прерывания беременности по желанию пациенток (нельзя отказаться делать аборт по медицинским показаниям), перед абортом женщина должна пройти так называемое предабортное консультирование, цель которого — уговорить ее сохранить беременность.

А как к абортам относились раньше? Недавно Eclab пригласил в Минск исследовательницу Катерину Рубан с лекцией «Аборты в СССР и сейчас: 100 лет между социальной проблемой, политическим правом и медицинской процедурой». Мы сходили на лекцию и записали для вас самое интересное.

Фото: novayagazeta.ru

В начале 20 века в медицину пришло понятие социального — стали говорить о социальных болезнях и социальной гигиене, но понятие было достаточно размытым, что мешало находить конкретные решения в вопросах лечения коллективных болезней.

В то же время менялась фигура врача. Создавалась государственная система здравоохранения, медицина должна была лечить население и решать социальные задачи: бороться с чрезмерным употреблением алкоголя, высокой материнской и младенческой смертностью, решать вопросы, связанные с искусственным прерыванием беременности.

В начале 20 века аборт стал символом современности, женской эмансипации и перехода от традиционной деревенской жизни к городской. Во второй половине 19 века Европа и США постепенно пришли к запрету абортов и любых препаратов контрацепции (в том числе и рекламы). В этом контексте советский пример особенно интересен из-за декрета 1920 года, который впервые в мире декриминализировал аборты и стал знаменем «прогрессивной коммунистической политики».

Впрочем, тема аборта была политизирована врачами Российской империи еще до 1917 года. Если в западных странах против запрета абортов выступали протестующие женские группы, то в Российской империи на эту тему говорили в основном мужские научные сообщества (врачи и юристы).

В 1913 году вопрос об аборте был поставлен на 12 съезде врачей Пироговского общества — самого авторитетного публичного врачебного голоса. Эти врачи продвигали свой проект модернизации России, и хотя большинство выступающих на съезде рассматривали аборт как зло, они выступали против сурового наказания за аборт как для женщин, так и для врачей. Под строгим наказанием подразумевалось лишение гражданских прав, ссылка или приговор к тяжелому труду.

Врачи говорили об аборте как о социальном явлении, а собственно медицинские аспекты обсуждали очень коротко. Они хотели, чтобы операция по прерыванию беременности была полностью в их компетенции и чтобы не было вмешательства полиции, адвокатов и в конечном итоге государства. Они требовали новый закон, который оставил бы принятие решения об аборте исключительно за женщиной и ее врачом.

В резолюции съезда говорится, что женщина, прервавшая беременность, и врач, который провел эту операцию, никогда не должны подвергаться уголовному преследованию. Интересно, что докладчики изображали женщину, идущую на аборт, как неопытную, испуганную и отчаявшуюся. Обязанность врача в этой ситуации — помочь такой женщине вместо того, чтобы толкать ее к опасным «бабкиным» методам или «несчастной жизни матери-одиночки»

Фото: anews.com

Тем не менее съезд предлагал бороться с абортами. Только делать это предлагалось не запретами, а с помощью широкомасштабных социальных изменений — введения экономической поддержки одиноких матерей и отмены понятия «внебрачный ребенок». Женщина объявлялась свободной гражданкой, равной мужчине, и не должна была «превращаться в репродуктивную машину».

Декрет об охране здоровья женщин, который сейчас часто неверно называют Декретом об искусственном прерывании беременности, был издан 18 ноября 1920 года. Было принято решение узаконить искусственное прерывание беременности, потому что предыдущие репрессии не помогали бороться с абортами.

Теперь аборты должны были быть бесплатными и делаться только врачом. Лицензированные акушерки, «бабки» и даже врачи, которые делали аборты за деньги, объявлялись вне закона. Хирургический аборт, сделанный образованным врачом, противопоставлялся старым методам «невежественных бабок» — траволечению и вагинальным инъекциям.

Главная задача социальной политики в то время — бороться с бедностью, необразованностью и политической отсталостью, и бесплатный аборт органично входил в эту повестку. Женщины рассматривались как универсальная категория отсталых и угнетенных, и им предназначалась помощь государства. Но женщины принадлежали разным классам, и конституция 1918 года лишала классовых врагов возможности получать какие-либо государственные пособия и субсидии. Тем не менее женщины, которые были классовыми врагами, все равно имели право на бесплатный аборт.

На съездах акушеров-гинекологов в начале 1930-х годов аборт был главным вопросом для обсуждения. Согласно статистике, представленной на таких съездах, аборт был самой распространенной гинекологической операцией.

Декрет 1920 года открыл для врачей возможность изучать аборт и проводить масштабные исследования. В самом тексте декрета была статистика, что в результате подпольных абортов 50% женщин заболевает и до 4% умирает, но абсолютно непонятно, откуда могла появиться такая статистика, потому что не было возможности ее собирать.

С легализацией аборта такая возможность появилась, и врачи смогли видеть, как часто случается перфорация матки и другие осложнения. Эти осложнения становились в свою очередь аргументом противников абортов. Тем не менее большинство исследований показывали, что аборт — это не самая трудная и опасная операция, а перфорация матки случалась лишь в 0,5% случаев.

Фото: rambler.ru

В 1924 г. были введены первые ограничения: разрешалось прерывать беременность сроком не более трех месяцев, а также появились понятия очереди и приоритетности очереди на бесплатный аборт. Плата за аборт зависела от социального статуса женщины и в очередной раз изменила отношение к аборту как процедуре: врачи спасают несчастных женщин или просто продают свои услуги?

Причины для бесплатного аборта были более и менее приоритетные. Так, первыми в очереди оказывались одинокие безработные женщины, за ними — одинокие женщины, у которых уже был ребенок. Следующими оказывались многодетные, а за ними — необеспеченные женщины. Впрочем, почти каждый год появлялись инструкции, в которых уточнялись понятия многодетности и необеспеченности.

В тридцатые годы медленно начинается борьба с абортами. Сначала это только риторическое противостояние в государственной прессе, которая постепенно перерастает в борьбу с подпольными абортами и частной практикой.

Но по стенограммам судов над «бабками» и врачами, нелегально делавшими аборты, видно, что государство говорит о важности заботы о женщинах, а также провозглашается, что безопасным для женщин является только аборт, проведенный в советском медицинском учреждении. То есть и дальше восхваляется декрет 1920 года как забота государства о женщинах и нет намеков, что декрет устарел.

В 1935 году учебники по гинекологии и газетные статьи продолжают восхвалять декрет 1920 года, но вместе с тем начинают восхвалять и радость советского материнства, которого «легкомысленные женщины лишают себя по пустяковым поводам».

Фото: marieclaire.ru

В 1936 году выходит знаменитый сталинский закон о запрете абортов, и его главный аргумент — это вред аборта для здоровья женщины, хотя все учебники по гинекологии в то время продолжали описывать аборт как практически безопасную операцию.

Прерывание беременности по медицинским показаниям все еще разрешалось, но за аборт «по желанию» женщина наказывалась публичным порицанием за первый аборт и штрафом в размере до 300 рублей за повторный. Врачам грозило от одного до двух лет тюрьмы за проведение аборта в соответствующих больничных условиях, а если прерывание беременности производилось в антисанитарных условиях или лицами без медицинского образования, за это было предусмотрено лишение свободы на срок до пяти лет.

Теперь у врачей была новая роль: они должны были бороться с абортами и контролировать женщину. Главной задачей Наркомздрава стала борьба с подпольными абортами и их последствиями. Когда женщина попадала в больницу с выкидышем, врач должен был определить, это выкидыш или искусственное прерывание беременности. Это была очень трудная задача, поскольку если во время искусственного прерывания беременности не было допущено серьезных ошибок, то искусственный выкидыш происходил как спонтанный, и врач не мог определить разницу.

Все это привело к развитию отдельной медицинской дисциплины — судебной гинекологии. Она сформировалась еще в конце 19 века, но запрет абортов в 1936 году был для нее очередным толчком. Ее главной задачей был поиск доказательств, что в конкретном случае имел место именно аборт. Но в каждом учебнике по судебной гинекологии подчеркивалось, что разница между выкидышем и абортом весьма условна, что часто вводит врача в заблуждение, так что окончательный ответ может дать только психологическое обследование женщины и ее собственное признание. Более того, инструкция Наркомздрава 1937 года четко говорит, что нет таких объективных данных, согласно которым врач может отличить выкидыш от аборта.

Информации об абортах во время Второй мировой войны практически не сохранилось, а в ранний послевоенный период аборты снова попали в центр внимания Минздрава, который ужесточил контроль над врачами, делающими аборты — были даже созданы специальные комиссии. В конце 1940-х годов врачи продолжали делать незаконные аборты (не по медицинским показаниям), и число таких абортов было стабильно высоким, несмотря на все меры министерства. Следователь становился частью работы больницы, врачи и прокуроры должны были вместе работать над каждым случаем выкидыша, но отчеты показывали, что это сотрудничество не было эффективным.

Изображение: gallerix.ru / Агитплакат за сохранение беременности

И если раньше главным злом считались «бабки», делавшие аборты несчастным женщинам, то сейчас фокус сместился, а преследоваться стали главным образом пациентки. Число осужденных за незаконные аборты росло. В 1949 году было осуждено около 6000 врачей и 34 000 пациенток, а в 1951 году (на самом пике преследованй) — около 6000 врачей и 56000 пациенток.

В начале 1950-х годов аборт полностью исчез из поля зрения как политическая и медицинская тема. Полностью замалчивался декрет 1920 года. В популярных брошюрах о женском здоровье закон, который когда-то признавался символом борьбы за женское освобождение, даже не упоминался. Редкие непубличные исследования подпольных абортов не помогали ответить на вопрос, почему женщины хотели прерывать беременность. Аборт стал рассматриваться как часть личной жизни.

После смерти Сталина в 1955 году запрет на аборты был снят. Аборты были разрешены «с целью предоставления возможности женщине самой решать вопрос о материнстве». В 1960—1970-х годах борьба с абортами продолжается, и сам аборт в этой борьбе показывается как личное горе женщины. Был популярен слоган «Аборт лишит вас счастья».

Фото: Владимир Соколаев / Источник: bigpicture.ru

Новая волна абортной паники начинается в конце 1980-х годов, когда на всех уровнях начинают активно обсуждать проблемы советской жизни. Но в центре демографической заботы государства был не плод, не эмбрион, не будущий организм, а сама женщина — ее репродуктивное здоровье и возможность рожать. В этом был большой контраст с борьбой против абортов в других странах.

Сейчас женщины могут прерывать беременность в государственных и частных клиниках, а распространенность контрацептивов уменьшила число абортов с начала 1990-х годов практически в 10 раз. Аборт «по желанию» разрешен на протяжении первых 12 недель беременности. Официальная государственная политика — это поощрение материнства вообще и многодетности в частности. С 2016 года в Беларуси существует город без абортов: в Логойске врачи не производят прерывание беременности «по желанию пациентки».

источник

О необходимости запрета или сохранения права женщины прерывать беременность можно рассуждать на протяжении суток, недель, месяцев, нескольких лет. Последнее мы наблюдаем в нашей стране, что проявляется в периодическом изменении показаний для прерывания беременности на различных ее сроках. Во многом это связано с изменением условий жизни в стране, а также изменением самого общества. Сегодняшний наш материал не призван в очередной раз оценить различные моральные и этические стороны аборта, а нацелен осветить изменения возникшие в вопросах прерывания беременности в нашей стране с началом действия новых законодательных актов на начало 2013 года.

Пожалуй, наиболее неизменным остается вопрос сроков прерывания беременности в нашей стране. Итак, в нашей стране выделяют три срока беременности, при которых возможно выполнение аборта:
1. По желанию женщины аборт может быть выполнен до двенадцати недель беременности.
2. По социальным показаниям аборт может быть выполнен на сроках от упомянутых выше двенадцати недель до двадцати двух недель.
3. По медицинским показаниям аборт может быть выполнен на любом сроке беременности.

Основные положения искусственного прерывания беременности изложены в новом ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации». В 56 статье данного законодательно акта достаточно подробно описывается процедура прерывания беременности по собственному желанию. Вся процедура растянута законодательно и явно дает время женщине обдумать свое решение несколько раз.

Во-первых, пункт 3.2 статьи 56 указанного выше законодательного акта говорит о том, что если беременная пришла на аборт при сроке 8-10 недель, процедура может быть выполнена только через две недели после оставления записи в амбулаторной карте гинекологом. То есть, женщина отправляется домой на две недели для повторного обдумывания решения.

Во-вторых, само прерывание беременности может быть выполнено не ранее чем через 2 дня после обращения женщины для аборта по собственному желанию на сроках беременности до 8 недель и после 10 недель. То есть, женщина в любом случае будет вынуждена в течение 48 часов повторно обдумать принятое ей решение.

Читайте также:  Как правильно делать медикаментозный аборт

В-третьих, 56 статья указанного выше федерального закона регламентирует, что аборт желанию женщины должен выполняться на сроках 4-7 и 11-12 недели. На остальных сроках врачи будут придерживаться выжидательной тактики.

При этом искусственное прерывание беременности на любом сроке может быть выполнено только по медицинским показаниям. Решение о прерывании беременности по собственному желанию принимает исключительно сама женщина, только если она будет признана недееспособной, судом может быть принято решение о прерывание ее беременности после отдельного заявления законного представителя в суде вместе с самой беременной.

Лица совершившие прерывание беременности в иные сроки и по вымышленным показаниям для прерывания беременности подлежат уголовному наказанию, согласно статьи 123 уголовного кодекса «Криминальный аборт».

На протяжении длительного времени средства массовой информации сообщали о том, что бесплатно прервать беременность в нашей стране будет нельзя и бесплатный аборт превратиться в миф. Во многом это было связано с сокращением социальных показаний для прерывания беременности. На самом деле ничего не изменилось — аборт по собственному желанию женщина может производить как в бесплатных государственных учреждениях — женских консультациях, гинекологических отделениях больниц, так и в платных клиниках. Аналогичная практика сохраняется при наличии социальных показаний. Хотя прерывание беременности по социальным и медицинским показаниям следует считать поздним, что грозит осложнениями медицинского вмешательства, поэтому все-таки их следует стараться выполнять в проверенных, зачастую, государственных учреждениях.

Если в государственном учреждении женщине отказывают в прерывании беременности, хотя у нее есть данное право на основании всех указанных особенностях действующего законодательства — следует считать, что она ущемляется в правах на бесплатную медицинскую помощь в рамках программы государственных гарантий. В таких случаях необходимо звонить на телефон горячей линии страховой организации выдавшей полис обязательного медицинского страхования и/или на телефон горячей линии районного управления здравоохранения и/или на горячую линию Роспотребнадзора.

Перечень социальных показаний для прерывания беременности в нашей стране стремительно менялся. В 1996 году был принят либеральный список социальных показаний, когда даже банальное предоставление справки с уровнем доходов ниже прожиточного минимума позволяло выполнить аборт на сроках до 22 недель. Следует понимать, что данные сроки уже достаточно большие для выполнения аборта. Всемирная организация здравоохранения рекомендует спасать всех недоношенных детей от 22 недель беременности и при весе более пятисот грамм, то есть, любой аборт на сроке 22 недели и более можно считать обыкновенным ранним стимулированием родов.

Расширение списка социальных показаний для прерывания беременности в 1996 году были произведены с одной единственной целью — для сокращения числа криминальных абортов. Действительно, данная мера позволила ликвидировать внебольничные аборты и население привыкло прерывать беременность в окружении врачей, а не бабок и лиц с сомнительным медицинским образованием.

В 2003 году было первое резкое сокращение числа социальных показаний для аборта. Из двенадцати пунктов осталось лишь четыре. В 2012-м году оставшиеся четыре пункта социальных показаний были ликвидированы и осталось одно — прерывание беременности, наступившей вследствие изнасилования, то есть преступления, подлежащему наказанию согласно статье 131 УК РФ.

По мнению некоторых средств массовой информации — данное сокращение социальных показаний к аборту попытка повысить рождаемость в стране. Мнение же большинства медицинских работников таково, что ликвидация социальных показаний позволит уменьшить количество осложнений от прерывания беременности, которое наиболее часто встречается именно во время медицинских манипуляций после 12 недель беременности.

Остаются нерассмотренными медицинские показания для прерывания беременности. Данный список достаточно широк и затрагивает все органы и системы человека. К примеру, беременность по медицинским показаниям прерывается при туберкулезе, краснухе, тяжелом диабете, лейкозах, лимфомах и других злокачественных новообразованиях, психических расстройствах и т.д. Решение о прерывании беременности по медицинским показаниям принимается консилиумом врачей с обязательным участием профильного специалиста, то есть прервать беременность при туберкулезе без участия фтизиатра нельзя.

— Вернуться в оглавление раздела «Гинекология»

источник

Новость о запрете абортов в РФ уже вторые сутки будоражит общественность. «Летидор» решил разобраться, что происходит на самом деле, почему возникла такая необходимость и что об этом думают наши политики.

27 сентября Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл встретился с участниками Общероссийского общественного движения «За жизнь» и движения «Православные добровольцы» и поставил свою подпись под Обращением граждан за запрет абортов.

Граждане РФ, подписавшиеся под обращением, выступают за «прекращение существующей в нашей стране практики легального убийства детей до рождения» и требуют внести изменения в законодательство, чтобы:

  • признать за зачатым ребенком статуса человеческого существа, а его жизнь, здоровье и благополучие должны защищаться законом;
  • запретить хирургические и медикаментозные прерывания беременности;
  • запретить противозачаточные средства с абортивным действием;
  • запретить вспомогательные репродуктивные технологии, неотъемлемой частью которых является убийство детей на стадии эмбрионального развития;
  • оказывать из федерального бюджета материальную помощь беременным женщинам и семьям с детьми на уровне не менее прожиточного минимума.

Сегодня аборты в нашей стране разрешены законом и оплачиваются по ОМС. Каждая женщина до сих пор самостоятельно решает вопрос о материнстве. Искусственное прерывание беременности проводится на сроке до 12 недель по желанию женщины, причем не ранее 48 часов с момента ее обращения в медицинскую организацию.

Запрет и законное разрешение на аборт в разных странах зависят прежде всего от принятых религиозных взглядов и демографической ситуации. Есть страны, где аборты полностью запрещены, например, Чили и Доминиканская Республика. В некоторых странах под запретом, кроме случаев, когда это необходимо для спасения жизни женщины — в Афганистане, Ираке, Египте, Колумбии и др. С такой же оговоркой, а также в случае изнасилования аборты разрешают в Аргентине, Израиле, Перу.

В большинстве стран Европы аборты разрешены законом.

Некоторое время назад в Польше так же собирали подписи против абортов и депутаты в Сейме начали обсуждение законопроекта, который бы полностью запретил в стране искусственное прерывание беременности. Ранее закон и так был достаточно строгим и разрешал аборты только в крайних случаях, когда это касалось спасения жизни женщины, беременности, наступившей в результате изнасилования или инцеста.

Если новый закон будет принят, то женщины, которые предпримут попытку сделать аборт или уже сделали, будут заключены в тюрьму на срок до пяти лет. Исключение будут делать лишь в тех случаях, когда это угрожает жизни женщины, но такую ответственность на себя должны будут взять врачи.

Анна Кузнецова, уполномоченный при Президенте Российской Федерации по правам ребенка:

  • «Весь цивилизованный мир не первый год выступает против такого явления, как аборты, и мы поддерживаем эту позицию, при этом, конечно, считаем, что этот вопрос требует системного подхода».
  • «В стране открыто порядка 900 специальных консультативных кабинетов, только за прошлый год более 266,5 тысяч женщин обратились за консультацией и помощью, и 67 тысяч удалось отговорить делать аборт. Теперь можно говорить об успешной практике в России по профилактике абортов. Эту работу следует продолжить, сделав основной упор на защите традиционных семейных ценностей, поддержке материнства, семей с детьми, на помощи молодым семьям, совершенствовании программ воспитания подрастающего поколения и развитии общественных инициатив в этой сфере».

Ольга Голодец, заместитель председателя Правительства Российской Федерации:

  • «По поводу абортов у нас действует специальная программа, и мы принимали целый комплекс мер по профилактике абортов. У нас по сравнению с прошлым годом число абортов сократилось почти на 100 тысяч. Но надо сказать, что число их в абсолютном значении продолжает оставаться очень высоким».
  • «У нас в стране на 1 млн 900 тыс. рождений сохраняется 700 тыс. искусственных прерываний беременностей. И здесь очень важно нам взвешенно относиться к здоровью матери и ребенка. У нас серьезные достижения в снижении младенческой смертности, материнской смертности, и это все происходит благодаря очень взвешенным шагам, в том числе в рамках системы ОМС по профилактике абортов».

Вероника Скворцова, Министр Здравоохранения России:

  • «Есть определенные нюансы, связанные с возможным переходом абортов в тень, особенно для тех лиц, которые имеют низкий достаток, для несовершеннолетних, девочек, у которых случается такая ситуация. Наша задача, чтобы введение каких-то ограничений не приводило к увеличению материнской и младенческой смертности, не приводило к увеличению числа криминальных абортов».

Владимир Жириновский, лидер партии ЛДПР:

  • «Если женщина хочет отказаться — мы ее не переубедим. Если мы запретим аборты — аборты будут подпольные, зарабатывать будет медицинская мафия. Лучше давайте уговорим ее родить и заберем обязательно ребенка. Она приняла решение — мы не можем влиять на решение».
  • «Мы ее волю выполняем, мать решает, это ее воля, может, этот отец негодяй, может, не готов организм. Поэтому нужно ребенка забрать, а потом, может быть, она созреет и станет матерью этого ребенка. Вот сейчас подпольный аборт будет стоить 200 тысяч. Мы предлагаем матери дать 200 тысяч, чтобы она родила, и забрать ребенка».

Поднимать панику вроде пока рано, в отличие от польского Сейма, наши общественники до Думы еще не добрались. Однако текущая ситуация вызвала возмущение тысяч женщин, которые не хотят, чтобы государство так бесцеремонно вмешивалось в их личную жизнь. Активные участницы соцсетей незамедлительно вылили свое бурное негодование и опубликовали нелицеприятные посты на страницах в группах.

Посмотрим, как решится вопрос в Польше и как это повлияет на сложившуюся ситуацию в нашей стране. Дело ведь не только в том, что у женщин могут отнять право принимать решение и лишат голоса, а о том, как пышным цветом может расцвести подпольная медицина, которая будет предлагать незаконные услуги и пользоваться при этом огромной популярностью. А уж как кустарные аборты отразятся на репродуктивном здоровье семей, даже страшно представить…

источник

Все началось с Жириновского

Одним из первых политиков, предложивших ограничить репродуктивные права женщин, стал основатель либерально-демократической партии Владимир Жириновский. В 2000 году, будучи заместителем председателя Госдумы, на волне паники, вызванной убылью населения, он разработал законопроект «О чрезвычайных мерах по изменению демографической ситуации в Российской Федерации», который, в частности, предполагал мораторий на искусственное прерывание беременности на десять лет (и ограничение на выезд за границу для женщин моложе 42 лет). Его единомышленником в Госдуме стал депутат Александр Чуев, который последовательно отстаивал права эмбрионов. Инициативы были отклонены, но, как отмечалось в «Журнале исследований социальной политики» № 4, благодаря им был сделан первый шаг по ограничению репродуктивного права: в 2003 году правительство резко сократило перечень социальных показаний для аборта — c 13 до 4 пунктов, а спустя четыре года был сокращен перечень медицинских показаний для искусственного прерывания беременности.

Параллельно борьбу с абортами вели РПЦ и православная общественность

Православное движение против абортов началось с того, что в 1993 году настоятель храма Благовещения Пресвятой Богородицы в Петровском парке Максим Обухов основал Православный медико-просветительский центр «Жизнь», целью которого было заявлено «противодействие убийству нерожденных детей» (сейчас центр — партнер Патриаршей комиссии по вопросам семьи). В 2000 году была создана соответствующая горячая линия. С 2006 года благодаря Всероссийской программе «Святость материнства» фонда Андрея Первозванного экс-президента РЖД Владимира Якунина в России стали появляться аналогичные православные НКО.

В 2009 году Обухов и иерей Алексей Тарасов выпустили для коллег в регионах методическое пособие о проведении «антиабортного» консультирования. К 2015 году, по словам Обухова, разрозненные православные центры и НКО превратились «в церковно-общественную структуру, системно работающую на общероссийском уровне в содружестве с государственными организациями». Священнослужители отговаривают женщин от аборта, даже если они подвергаются домашнему насилию или они не способны прокормить ребенка, — они предлагают позаботиться о детях в приютах.

Православных активистов поддержали ученые

Поддержкой научного сообщества представители РПЦ заручились еще в начале 1980-х, когда Максим Обухов получил заключение от профессоров кафедры эмбриологии биологического факультета МГУ Дмитрия Попова и Владимира Голиченкова. В нем говорилось, что жизнь человека начинается с момента оплодотворения яйцеклетки, и что эмбрион «не может считаться частью материнского организма», поэтому аборт на любом сроке — это убийство. Этот текст пролайферы цитируют до сих пор.

За десятилетия позиция ученых из МГУ не изменилась: Голиченков поддержал инициативу Милонова вывести аборты из программы ОМС. Его коллега, кандидат биологических наук Александр Молчанов, выступая на митинге в День защиты детей в 2014 году, заявил, что зигота — первая клетка, которая образуется в результате слияния яйцеклетки и сперматозоида, — «ничем, по сути, не отличается от наших организмов», ведь в нее «вселилась душа». Тогда же Молчанов заявил о вреде оральной контрацепции для здоровья женщин и пользе запрета абортов. Аналогичную точку зрения в своих интервью приводит заведующая кафедрой биомедицинской этики РГМУ Ирина Силуянова, утверждая, что сущность репродуктивных прав — в «своеволии, стремлении изменить саму природу человека, с неизбежно гибельными для природы человека последствиями».

Речь научного сотрудника кафедры эмбриологии МГУ к.б.н. А.Молчанова на митинге в День защиты детей 1 июня 2014.

Врачей заставили отговаривать женщин от аборта

Начиная с 2007 года, под «профилактикой абортов» в официальных документах стали подразумевать отказ женщины от прерывания незапланированной беременности, а не просвещение в области предохранения. В том же году по приказу Минздравсоцразвития при женских консультациях начали создавать кабинеты медико-социальной помощи, которым поставили задачу формировать «сознание необходимости вынашивания беременности» — попросту отговорить пришедших на аборт женщин от этого решения. В качестве средства агитации ведомство утвердило образец информированного добровольного согласия на проведение аборта, в котором перечислялись всевозможные нежелательные последствия аборта. Однако, по данным ВОЗ, данная операция относится к числу наиболее безопасных вмешательств, если сделана профессионально (в 2016 году образец был доработан).

Читайте также:  Молитва аборт 40 дней

В 2009 году по инициативе депутата Елены Мизулиной были введены ограничения на рекламу абортов (фактически, ее запрет). И хотя тогда кабмин оставил негативный отзыв на закон, отмечая, что это серьезно ограничивает право женщин на доступ к информации о законной медицинской услуге, в 2017-м правительство уже включило пропаганду отказа от абортов в государственный проект «Формирование здорового образа жизни».

Врачи получили право отказаться от аборта «по убеждениям»

В 2002 году комитет Госдумы по здоровью и спорту отклонил законопроект депутата Александра Чуева о праве врача на отказ от проведения аборта по личным убеждениям или вероисповеданию, апеллируя к Клятве российского врача, которая обязывает специалиста «быть всегда готовым оказать медицинскую помощь, действовать исключительно в интересах пациента, независимо от убеждений». Но к 2012 году этот аргумент потерял силу: начал действовать пункт 3 статьи 70 «Лечащий врач» закона «Об основах охраны здоровья граждан в России», по которому Минздрав давал право медику отказаться от проведения аборта по собственным убеждениям по письменному заявлению и при наличии другого специалиста.

Поправки лоббировала рабочая группа под руководством все той же Елены Мизулиной, созданная в конце 2009 года. Точный ее состав не разглашался, но, по словам самой Мизулиной, туда вошли депутаты, врачи, социологи, экономисты, представители Минздравсоцразвития и Русской православной церкви. Они также последовательно предлагали обязать беременную женщину получать письменное согласие мужа или родителей на аборт, принудительно визуализировать плод на УЗИ, слушать его сердцебиение и запретить свободную продажу средств экстренной контрацепции.

По России прокатились «Недели без абортов»

Еще до того, как врачам официально разрешили отказываться от проведения аборта по желанию, регионы практиковали акции по отказу от абортов на неделю (реже один день). Первое упоминание акции «Неделя против аборта» относится к 2007 году — это событие в Краснодарском крае РПЦ и местные власти приурочили ко Дню семьи, любви и верности (день Петра и Февронии 8 июля). После принятия пункта 3 статьи 70 «Лечащий врач» акции получили дополнительную популярность. Их относили ко Дню защиты детей (1 июня) и проводили в Костромской, Ростовской, Самарской, Воронежской, Омской, Томской, Курганской областях, на Камчатке, в Чебоксарах, Приморском крае и других регионах. Православные врачи отказывались проводить даже плановые операции, утверждая, что «дают женщинам время сделать правильный выбор». В 2017-м в День защиты детей аборты запретил Минздрав Чувашии.

Ввели «недели тишины» и штрафы для тех, кто их не соблюдает

В 2011 году доабортное консультирование стало для женщин обязательным. Тогда же в законе «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» появился пункт о так называемых «неделях тишины» — специального периода времени после обращения женщины в медицинское учреждение по поводу аборта, в течение которого врачам запрещалось проводить ей операцию в течение 48 часов, а при сроке беременности до 11 недель — не ранее семи суток с момента обращения. В это время пациентки должны пройти «психологическое» консультирование, во время которого врачи и соцработники воздействуют на ее решение и убеждают сохранить ребенка.

В 2013 году Мизулина внесла законопроект о поправках КоАП, предусматривающих штрафы для врачей и медучреждений, которые не дали женщинам времени на раздумья до проведения абортов, в размере до миллиона рублей, а для самих беременных — от 3 до 5 тысяч рублей. В 2014 году Госдума одобрила проект поправок, ограничив максимальный размер штрафов для юридических лиц 150 тысячами рублей.

К антиабортному законотворчеству подключился Патриарх

В 2011 году Патриарх Московский и всея Руси Кирилл направил руководству страны ряд предложений по противодействию абортам. Он предложил вывести операции по прерыванию беременности из системы ОМС; создать центры кризисной беременности с участием психолога и представителей традиционных религий, куда врачи должны направлять пожелавших сделать аборт женщин; заставить Минздрав поставить перед врачом в качестве приоритетной задачу по сохранению беременности; а также проплатить в СМИ кампанию по осуждению абортов. В начале 2015 года патриарх добрался до трибуны Госдумы (событие стало историческим — ранее обращения к Федеральному собранию считались прерогативой президента). В своей речи он также сделал акцент на то, что «одной из главных бед России остается огромное число абортов», которое мешает устойчивому демографическому росту, и вновь призвал вывести аборты — «тяжкий грех» — из ОМС.

Церковь и Минздрав заключили союз

Патриарха услышали. На его позицию еще в 2009 году обращала внимание тогдашний министр здравоохранения и социального развития Татьяна Голикова. На II Всероссийском съезде православных врачей России она выступила с призывом сотрудничать, отметив, что роль церкви «особенно значима» в профилактике и снижении числа абортов. В середине 2015 года дело предшественницы завершила Вероника Скворцова. Она поведала о счастье «иметь позитивный контакт и духовное начало с церковью», заявила о главной роли РПЦ в снижении количества абортов и подписала соглашение о сотрудничестве с Патриархом Московским и всея Руси Кириллом в его московской резиденции. Документ предполагал создание постоянной комиссии с представителями от двух сторон для налаживания работы православных психологов и представителей Церкви в женских консультациях и роддомах. На тот момент в России уже велись подобные консультации в 25 епархиях, 50 церковных центрах защиты материнства и 27 церковных приютах для беременных в кризисных ситуациях.

Аптеки ограничили продажу контрацептивов

Борьба против абортов сопряжена с требованием ограничить продажу средств экстренной и оральной контрацепции (гормональные препараты). В 2013 году православные активисты движения «Воины жизни» пикетировали московскую аптеку «Софрино» за продажу препарата «Постинор» (экстренная контрацепция). Они уличили провизоров в нарушении «православного нравственного учения» и пожаловались руководству Московского Патриархата. В 2015 году активисты выступили против продажи в Петербурге гормонального препарата «Белара». Они утверждали, что он «обладает абортивным механизмом действия», хотя это противоречит инструкции к лекарству, и обвиняли аптеку в «бизнесе на детской крови». В итоге в сети стали появляться жалобы пользователей на то, что провизоры начали отказывать в свободной продаже разрешенного препарата.

Священники пришли в больницы

В 2015 году протоиерей Всеволод Чаплин объявил «священную войну» медучреждениям, делающим аборты. Тогда же власти Санкт-Петербурга позвали священников в школы и женские консультации города для «профилактики нежелательной беременности». В Смольном отметили, что представители епархии давно работают с врачами женских консультаций, роддомов и сотрудниками кризисных центров помощи матери и ребенку и оказывают женщинам духовную помощь. Осенью РПЦ направила 38 миллионов рублей на профилактику абортов. За год в стране открыли 45 новых православных приютов для женщин «в кризисной ситуации», а в Госдуме появился законопроект о выводе абортов из системы ОМС.

Женщинам решили вручать фотографии эмбрионов

В конце 2015 года Минздрав прислушался к идее сенатора Елены Мизулиной, которая утверждала, что прослушивание сердцебиения плода заставляет женщин отказываться от абортов, и внес изменения в порядок оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология». Решившимся на аборт пациенткам рекомендовали делать УЗИ для визуализации эмбриона. Как поясняли в региональном Департаменте здравоохранения, это действует на беременную женщину: «Сердце не может не дрогнуть, когда она (. ) увидит своего малыша на экране, когда подержит в руках его первую «фотографию», которую сможет показать отцу ребенка, его дедушкам и бабушкам».

Клиникам усложнили доступ к разрешению на проведение абортов

В начале 2016 года члены Совета Федерации под руководством Мизулиной предложили исключить из розничной продажи препараты с абортивным эффектом и разрешить только оптовую продажу специализированным медицинским организациям. Затем Минздрав заявил о необходимости вывести аборты из общей лицензии на медпомощь по акушерству и гинекологии, а также обязать медицинские учреждения получать отдельные лицензии для их проведения. Правительство одобрило этот законопроект и обязало клиники получать отдельное разрешение на операции по искусственному прерыванию беременности, начиная с декабря 2017 года.

Отказавшихся от абортов врачей стали премировать

В мае 2016 года года в Минздраве прошло первое заседание рабочей группы министерства и Русской православной церкви по вопросу взаимодействия РПЦ и медучреждений. Осенью патриарх подписало бращение с призывом полностью запретить аборты в России, приравняв их к алкоголизму и наркомании. Его поддержала уполномоченный по правам ребенка при президенте России Анна Кузнецова, отметив, что «весь цивилизованный мир не первый год выступает против такого явления».

По всей России в православных храмах прихожан стали агитировать подписаться за запрет абортов — на папке с бумагами было написано: «Святейший патриарх подписал». Тогда же министр здравоохранения Вероника Скворцова открыто заявила, что ведомство выступает против операций по искусственному прерыванию беременности, а в Петербурге отказавшимся провести аборты женским консультациям и акушерам-гинекологам выплатили от 60 до 100 тысяч рублей.

Крестный ход по рекам и каналам в поддержку общероссийского сбора подписей за запрет абортов, организованный движением «Воины жизни».

Активисты собрали миллион подписей за запрет абортов и дошли до президента

Сбор подписей за запрет абортов (в том числе по медицинским показаниям) православные активисты начали еще в 2014-м. Тогда Дмитрию Цорионову (Энтео) удалось собрать 100 тысяч подписей. В следующем году координатор движения «За жизнь» Сергей Чесноков вдохновился выступлением патриарха перед Федеральным собранием и продолжил дело единомышленника. В 2016-м он отправил в администрацию президента петицию с 300 тысячами подписей, а в 2017-м, после инициативы Кирилла, — миллион. Свою подпись также поставил Верховный муфтий России Таглат Таджуддин.

14 декабря 2017 года на пресс-конференции журналисты обратили внимание президента Владимира Путина на петицию. Глава государства ответил, что «ничего нельзя «ломать через колено»», но дал поручение Минздраву, Минэкономразвития и Минтруда разработать предложения по работе с соответствующими центрами и НКО до марта этого года. В конце декабря Чесноков выступил в Общественной палате России с призывом признать право эмбриона как второго пациента.

Акция в защиту жизни детей до рождения «Сохрани жизнь» у храма преподобного Сергия Радонежского в Высоко-Петровском монастыре в Москве.

Cвященники потребовали денег из ОМС

5 марта на круглом столе «Поддержка СО НКО в сфере профилактики абортов и работы с женщинами, оказавшимися в трудной жизненной ситуации» в Общественной палате чиновники отчитались о работе по поручению президента. Заместитель директора Департамента медицинской помощи детям и службы родовспоможения Минздрава Олег Филиппов сообщил, что ведомство намерено обязать женщин дважды подписывать информированное согласие, запретить аптечным сетям продавать физическим лицам средства «с абортивным эффектом» и усложнить коммерческим клиникам доступ к получению лицензии на аборты.

Протоиерей Максим Обухов рассказал, что работает над организацией работы священнослужителей в женских консультациях по типу сестринских отделений. «Лицензию получить не трудно. Тогда и будем получать деньги из ОМС», — сказал он. Тем временем в России стало втрое больше противников абортов. Если в 1998 году на вопрос: «Осуждаете ли вы женщину, которая делает аборт, если ее семья имеет очень низкий доход и не может себе позволить иметь больше детей?» — 64 процента отвечали отрицательно, то в 2018-м число таких респондентов сократилось до 26 процентов.

источник

Фото: Ivan Alvarado / Reuters

В Старом Осколе Белгородской области вторые сутки не утихает скандал. Жители обсуждают случай, о котором анонимно сообщила пользовательница популярного ресурса Pikabu: по ее словам, подруга пришла в местную поликлинику за направлением на аборт, но ее отправили брать «разрешение» у священника. Горожане разделились на два лагеря: одни говорили, что это вброс, другие уверяли, что сами встречались с аналогичными требованиями. «Лента.ру» разыскала героиню истории, которая рассказала, как все было на самом деле, и выяснила, почему эта ситуация повторится еще не один раз.

«Я всегда хотела двоих детей. Я в семье росла одна. Родственники рано умерли, воспитывала одна мама, и я хотела большую семью. А муж — пятый в семье, и я всегда восхищалась тем, как они друг другу помогают», — говорит 26-летняя Мария. Мы говорим по телефону. Ее голос дрожит от волнения, и начинает плакать младшая, годовалая дочь. Мария извиняется, прерывает рассказ и отходит к ребенку.

Осенью их с мужем первенец, семилетняя девочка, пойдет в школу — она заканчивает подготовительные платные курсы. Мария будет забирать ее из школы с коляской: на второго ребенка решились не так давно — только после того, как женщина смогла восстановить здоровье. После сильного токсикоза она потеряла более 10 килограммов, после кесарева сечения болели живот и шрам, больно было ходить в туалет, начались боли при каждых месячных и появились мигрени. Когда она поняла, что готова на вторые роды, они прекратили предохраняться презервативами «известной марки». Год назад Мария вернулась домой. Не только с младенцем, но и с проблемами с сердцем и кровеносными сосудами: у нее посинели ногти. Но к врачам на полноценное обследование она просто не успевала: муж стал работать в две смены и брать подработки даже на воскресенья, чтобы обеспечить «хороший для города» доход в 25 тысяч рублей. Вся их жизнь и все ресурсы оказались сконцентрированы на детях: последний раз они ходили вдвоем в ресторан три года назад, а в отпуске за восемь лет не были ни разу.

Читайте также:  При аборте какой антибиотик можно принять

Две тяжелые, но желанные беременности женщина выносила, минуя священников в женских консультациях, — в Старом Осколе, где она живет с рождения, при каждой поликлинике либо строится, либо уже стоит небольшая церковь. Молитвы и заповеди она знала и так — еще в середине нулевых, как и все дети города, она сдавала обязательный школьный предмет «Основы православной культуры». Но проходя уже во взрослом возрасте мимо церквей, она не подозревала, что жительниц ее города врачи уже много лет отправляют туда, чтобы снизить статистику по абортам.

Узнать об этом ей пришлось в пятницу, 20 апреля. Мария и так намеревалась посетить гинеколога, правда, в платной клинике и по другому поводу — подобрать адекватную оральную контрацепцию. Но первые полгода жизни малышки не успевала даже поспать — кормила дочку каждые два часа, а в начале апреля стало уже не до сна — презервативы известной марки подвели, и тест на беременность оказался положительным.

Сидя в очереди в бесплатной женской консультации микрорайона Олимпийский, она второй раз за неделю изучала плакаты с изображениями младенцев и эмбрионов. «Мама, я хочу жить», «Аборт — это убийство», «Роды омолаживают на 10 лет» — всего Мария насчитала около 40 подобных стендов. Повсюду были раскиданы листовки с призывами не прерывать беременность и контактами центра помощи женщинам, «оказавшимся в трудной жизненной ситуации». Мария их не взяла: дома ждали муж и дочки, а в руках были результаты анализов на ХГЧ (хорионический гонадотропин человека), на которые в понедельник ее отправила гинеколог, — она сразу рассказала, что пока не готова к третьему малышу. Уровень гормонов соответствовал третьей-четвертой неделе беременности.

Вновь услышав, что Марии нужно направление на мини-аборт, врач пристально на нее посмотрела. «Как так — вы не хотите рожать?!» — переспросила она. «Здоровье превыше всего. Роды, неважно, пройдут они естественным путем или с помощью кесарева, — это большой риск и для меня, и для ребенка. У меня и так двое детей. Я не могу подвергнуть их такой опасности», — терпеливо повторила женщина. Гинеколог неодобрительно цокнула языком. Медсестра тяжело вздохнула и молча выдвинула пациентке кипу бумаг на подпись. Мария подписала все листки, в том числе о том, что она информирована о рисках аборта: воспалениях, кровотечениях, бесплодии. На минуту ее рука зависла в воздухе над предпоследней бумагой. Требовалось ее согласие с тем, что «аборт на любом сроке беременности — это убийство». С медицинской точки зрения, это не так, а с юридической — и вовсе абсурд (иначе за аборты судили бы по статье Уголовного кодекса), и Мария это хорошо понимала, но поставила подпись и там. В кабинете было холодно, ей не терпелось выйти.

Последней бумагой стал обходной лист. «Медицинский психолог, акушер-гинеколог, представители епархии и кризисного центра…» Мария не поверила своим глазам. «Серьезно, надо к батюшке?» — уточнила она, чувствуя себя очень глупо. Медсестра резко ответила, что да: без этого заведующая не подпишет разрешение и не дадут направление в стационар.

«Я в таком шоке была, что просто вышла. Думаю, что делать, что за ерунда. Как может представитель церкви мне выдать разрешение? Вообще какое он к моей беременности имеет отношение? Так же, как и кризисный центр?» — пыталась понять старооскольчанка. Она позвонила подругам и посоветовалась с мужем. На семейном совете решили найти деньги на платную помощь. Но почти во всех частных медицинских заведениях женщине отказали в проведении операции — их лишили лицензии. С декабря прошлого года вступил в силу соответствующий законопроект. Право проводить искусственное прерывание беременности осталось только у одной клиники. Марии сказали, что процедура будет стоить 10 тысяч рублей — треть отложенных на школу денег.

История быстро разошлась по сети после того, как подруга Марии выложила фото обходного листа на популярном сайте Pikabu. Многие не поверили в то, что больницы и врачи связаны с церковью, и назвали историю фейком. В комментариях местным и федеральным ресурсам власти предсказуемо открестились от ответственности.

В РПЦ и администрации города подчеркнули, что, хотя при каждом роддоме и женской консультации региона «по распоряжению Белгородского и Старооскольского митрополита Иоанна» закреплен священник, прохождение «межведомственной комиссии» с врачами и церковниками лишь «рекомендуется» тем женщинам, которые сомневаются в своем решении прервать беременность, и что их никто к этому не принуждает.

У Марии был другой опыт. Она решила провести свое небольшое расследование: задать соответствующий анонимный опрос в закрытом локальном интернет-сообществе во «ВКонтакте». 62 респондентки ответили положительно на вопрос о том, заставляли ли их взять подпись священника на аборт. В комментариях они делились историями.

«У меня знакомая сталкивалась с этим. Батюшка ей не разрешил делать. Ее мама пришла с ней в больницу и устроила скандал. Быстро все сделали без всяких подписей», — рассказала одна женщина.

«Знакомой запретил батюшка. Пока она попала к нему, пока собрала другие подписи, все сроки на аборт истекли. Родила. Но жить стало очень тяжело», — поделилась другая.

Третья сообщила, что сама ходила брать направление на аборт прошлой зимой, но в церкви ей не дали разрешения, и в итоге она решила оставить ребенка. Четвертая добавила, что в кризисном центре ее заставили посмотреть фильм «Безмолвный крик».

Одна из старооскольчанок рассказала, что подобная практика началась еще в 2011 году. Тогда она лежала в одной палате больницы №2 с другой женщиной, которая пришла на аборт. «Заходит к нам в палату монашка и сразу ко мне — со словами, какой я грех совершаю и так далее, и тому подобное. А я ей: эта тема не про меня, вы, наверное, к этой даме пришли (показываю на свою соседку). Монашка переключилась на разговор с женщиной, убеждая ее, что не нужно делать аборт».

Еще одна жительница Старого Оскола рассказала о том, что видела последствия подпольного аборта: «Я лежала на сохранении, и со мной лежала девочка. На дому у какого-то мужика аборт делала какими-то спицами. Раскурочил ей все, шейка [матки] загноилась, а беременность сохранилась! Вот и произошла ситуация. Аборт делать нельзя до завершения лечения, а после уже 12 недель было, и нельзя по законодательству! А мама ее настаивала на аборте! Чем история закончилась, не знаю, но очень надеюсь, что у этой девочки все хорошо, и она родила здоровую ляльку», — написала она.

При этом большинство комментариев были негативными. Многие писали, что подобное психологическое насилие женщины заслужили, потому что «аборт — это грех». Так, местный журналист воодушевленно подтвердил, что на подобные комиссии отправляют всех женщин независимо от их социального положения и религиозной принадлежности, и радостно сообщил, что за прошлый год таким образом вынудили родить 488 жительниц Белгородской области.

«Я лоббирую право детей на жизнь. Регулярно участвовал в благотворительных акциях. Несколько лет подряд со своим изданием собирали подарки (в том числе и сами покупали), и я лично возил их в детский дом и по многодетным семьям, лично вручал в руки матерям и детям», — поведал он, отвечая на вопрос о своем вкладе в судьбу тех женщин, которых его единомышленники отговорили от аборта.

Подруги Марии убедили ее еще раз зайти в медицинскую консультацию. В среду, 25 апреля, она вновь пришла в кабинет акушера-гинеколога. У дверей она встретила заведующую и тут же поинтересовалась у нее, где ей искать священника и сотрудников кризисного центра. По ее словам, заведующая скрылась в кабинете и долго «шушукалась» с той самой медсестрой, которая заверила Марию, что подпись церковнослужителя обязательна. Наконец вышла уже не заведующая, а медсестра. «Она интеллигентно сказала, что раз у меня есть дети, обходить всех экспертов необязательно, достаточно только медицинского психолога. Показывает на кабинет рядом. А, говорю, то есть уже необязательно проходить всех остальных? Она ничего не ответила, только кивнула», — рассказывает женщина. «У нас действует программа «Чужих детей не бывает»: отговаривают, направляют, стараются помочь. Это, конечно, прекрасно, когда приходит, например, молодая девушка, лет 18-ти, и не знает, что ей делать, мало ли, что у нее произошло. Но навязывание решения, запугивание, нагнетание — это негуманно, это не по-христиански», — пытается подобрать слова Мария.

Жители региона с сарказмом говорят о том, что «если вам в голову пришла какая-то херня, то ее уже опробовали и внедрили в Белгородской области» и что «с середины 2000-х область служит полигоном для обкатки отдельных элементов российского правоклерикального радикализма». Они делают отсылки к попыткам запретить мат и «сатанинскую музыку» на рок-фестивалях, но и к теме абортов эти присказки имеют прямое отношение: работа епархиальных комиссий по допуску на прерывание беременности была легализована Департаментом здравоохранения и социальной защиты Белгородской области почти 10 лет назад, в феврале 2009 года. Тогда говорилось о том, что благодаря обязательному просмотру фильма «Безмолвный крик» и беседам священников с беременной женщиной и будущим отцом количество абортов удалось снизить на 9 процентов. В беседе с «Лентой.ру» местные жители предполагают, что подобная клерикализация напрямую связана с религиозными убеждениями губернатора области Евгения Савченко, который правит регионом с 1993 года.

Крестный ход по рекам и каналам в поддержку общероссийского сбора подписей за запрет абортов, организованный движением «Воины жизни». . Фото: Александр Чиженок / «Коммерсантъ»

В Белгородской области действительно процветает зародившееся еще в 20-е годы прошлого века в Америке движение «пролайф» («за жизнь» в переводе с английского языка) — сторонников запрета на аборты на законодательном уровне. Они выступают за приоритет права эмбриона на жизнь над правом женщины принимать решение о продолжении беременности, критикуя при этом любые средства контрацепции и даже процедуры ЭКО (движение успешно инкорпорировалось в России благодаря религиозно настроенным активистам и сложной демографической ситуации). В самой области ежегодно проходят съезды духовенства, которое вновь и вновь (по стопам патриарха Кирилла) просит депутатов регионального парламента вывести аборты из системы ОМС.

Вопреки мнению скептиков, усилия церковников не пропадают даром: еще с 2007 года в Минздраве под «профилактикой абортов» в официальных документах стали подразумевать отказ женщины от прерывания незапланированной беременности, а не просвещение в области предохранения. Тогда же в России начались так называемые «недели без абортов» — когда в определенные дни медицинские учреждения отказывались оказывать соответствующую помощь. В 2011 году «доабортное консультирование», на котором чаще всего женщин убеждают в том, что они берут грех на душу, стало обязательным. В 2012 году врачи получили право отказываться от проведения абортов по религиозным убеждениям — это та причина, по которой на неоказание помощи жаловаться в прокуратуру бесполезно.

В 2015-м патриарх Кирилл выступил в Госдуме с призывом вывести аборты — «тяжкий грех» — из ОМС и подписал с Минздравом соглашение о сотрудничестве в области «профилактики абортов», легализирующее комиссии с врачами и священниками. На тот момент подобные консультации де-факто проводились в 25 епархиях. Следом члены Совета Федерации под руководством Елены Мизулиной потребовали исключить из розничной продажи препараты «с абортивным эффектом», частным клиникам решили усложнить доступ к получению лицензии на проведение абортов, а отказавшихся от проведения операции врачей начали премировать.

В марте этого года один из основателей пролайферского движения в России, протоиерей Максим Обухов поведал о том, что скоро священники смогут полноценно работать в женских консультациях — их работу организуют по типу сестринских отделений. «Лицензию получить нетрудно. Тогда и будем получать деньги из ОМС», — заверил он. Тем временем в России стало втрое больше противников абортов.

Акция в защиту жизни детей до рождения «Сохрани жизнь» у храма преподобного Сергия Радонежского в Высоко-Петровском монастыре в Москве.. Фото: Михаил Воскресенский / РИА Новости

В пресс-службе Министерства здравоохранения России «Ленте.ру» подтвердили, что частные клиники действительно лишили лицензий на проведение абортов (им придется подать заявки и пройти новые проверки), а из свободной продажи изъяли так называемые «таблетки следующего дня», то есть средства экстренной контрацепции (например, Женале).

Мария теряется, когда узнает об этом. «Я не знаю, что сказать, серьезно. Люди ходят и подписывают толпами подписи за запреты абортов, видя все в розовом свете: все хорошо, никто никого не будет убивать. Запретите аборты, давайте. Только они же никуда не денутся. Останутся на частном уровне. Будут подпольные аборты. Где будут умирать и женщины, и дети, а не только нерожденные», — говорит она и вспоминает неудачную борьбу за демографию румынского политика Николае Чаушеску. В конце 60-х в республике были запрещены аборты, разводы и даже средства контрацепции, в результате чего из-за подпольных операций в два раза возросла материнская смертность.

Женщине предстоит поход к медицинскому психологу, где она вновь расскажет о причинах, по которым решила сделать аборт, и скорее всего вновь услышит, что идет на непоправимое и серьезное преступление. Но она к этому готова: дома ее ждут дочери, одну из которых она до сих пор кормит грудью, и Мария хочет успеть дать им лучшее до того, как ее лишат одного из базовых — репродуктивных — прав.

Примечание: имя героини изменено по ее просьбе

источник