Меню Рубрики

Истории тех кто сделал аборт

Кажется , что только мать решает , суждено ли ее ребенку появиться на свет. Но иногда дети выживают , несмотря на попытки сделать аборт. В нашем материале 10 историй людей , которые выжили.

Мелисса появилась на свет в 1977 году при попытке ее матери прервать беременность на семимесячном сроке с помощью солевого раствора.

В ходе солевого аборта из плодного пузыря откачивается часть околоплодных вод и заменяется концентрированным раствором соли. Ребенок мучительно умирает в течение нескольких часов от химического ожога , отравления и дегидратации. После этого у женщины искусственно вызывают схватки.

Мелисса выжила. Посчитав ее мертвой , медперсонал выбросил девочку в мусорный жбан , где плачущего младенца нашла и спасла медсестра. Несмотря на чудовищную процедуру , которой ее подвергли , она серьезно не пострадала. В 2008 году Мелисса родила дочь — в той самой больнице , где ее собственная мать пыталась от нее избавиться.

Остаться в живых: люди , которые не умерли вопреки всему

Истории Джианны и Мелиссы похожи , хотя в случае с Джианной последствия от воздействия солевого раствора были значительно серьезнее. Биологическая мать девочки — 17-летний подросток — попыталась избавиться от ребенка на третьем триместре беременности.

Джианна провела более 18 часов в едком растворе и выжила.

Младенца , родившегося с весом около килограмма , отдали приемным родителям. Из-за химических ожогов у девочки развился церебральный паралич — врачи не были уверены в том , что она когда-нибудь сможет ходить и говорить. Но страшный диагноз Джианну не остановил — всю свою жизнь она борется со слабостью в мышцах , занимается спортом и даже приняла участие в Лондонском марафоне.

Биологическая мать Сары доносила ее практически до конца срока , но на 36-й неделе беременности приняла решение от нее избавиться. Она обратилась за помощью к доктору Джорджу Тиллеру из Канзаса , который проводил такого рода процедуры.

Позднее стало известно , что в арсенале врача были самые « древние» и примитивные методы прерывания беременности — об этом свидетельствовали записи в его журналах. Тем не менее ни одна женщина во время процедуры не умерла.

Сару пытались умертвить с помощью смертельной инъекции хлорида калия. Но вместо сердца врач ввел вещество в мозг ребенка.

Девочка родилась слепой , но живой. В возрасте шести месяцев у нее произошел инсульт. А в пять лет она умерла от острой почечной недостаточности. Знавшие ее люди говорили , что , несмотря на все проблемы со здоровьем , она выглядела счастливым и абсолютно нормальным ребенком.

Спустя несколько лет доктора Тиллера — человека , который провел эту процедуру, — убил активист движения против абортов.

Джосайя Пресли из Оклахомы — участник движения аболицинистов , протестующих против рабства. Сегодня сообщество также борется за отмену абортов. У Джосайи есть все основания поддерживать это движение — мальчик появился на свет в Корее в результате нелегального аборта , в ходе процедуры ему искалечили руку. Маленького Джосайю усыновила семья из Оклахомы , сейчас он здоров и счастлив.

Биологическая мать Брэнди прошла через процедуру солевого аборта на четвертом месяце беременности. После изъятия плода девочку сочли мертвой и собирались выкинуть в мусор , но вдруг она подняла руку , словно в знак протеста.

В 27 лет Брэнди узнала , что ее настоящая мать решилась на аборт не просто так — плод был зачат в результате насилия. Ей и самой пришлось столкнуться с нелегким выбором , когда в 2003 году она подверглась сексуальному нападению и забеременела.

Сегодня Брэнди — активист движения против абортов. Она трудится не покладая рук , выступая в церквях , на митингах и в учебных учреждениях. Иногда во время пикетов ей по несколько дней , а то и недель приходится проводить на улице вместе с единомышленниками.

История Имре Тегласи уникальна — он выжил при попытке аборта во времена , когда процедуры еще не проводились легально. Его родителей депортировали из родной страны. Мать узнала , что ждет ребенка и , несмотря на протесты отца , попыталась самостоятельно прервать беременность. У нее ничего не получилось. Выносив плод до конца срока , женщина родила здорового мальчика.

По признанию самого Тегласи , у него всю жизнь были напряженные отношения с матерью — и все началось еще до того , как отец рассказал ему историю его рождения. Сегодня Имре имеет степень доктора наук и оказывает помощь женщинам в ситуации кризисной беременности , общаясь с ними по горячей линии.

Биологическая мать Клэр забеременела в возрасте 13 лет и приняла решение провести аборт. Процедура прошла успешно , и она вернулась домой. Через несколько недель она заметила , что у нее слегка увеличился живот , и вновь обратилась за помощью в больницу.

Девушке сообщили , что она по‑прежнему беременна — во время аборта специалист удалил одного из близнецов , а второй плод не заметил.

Спустя несколько недель недоношенная и слабая Клэр появилась на свет. Нижняя часть ее тела находилась в плохом состоянии. Понадобилось несколько лет постоянной терапии , чтобы ее бедра , ноги и ступни развились до нормального размера. У Клэр хорошие отношения с матерью. Она рада , что та не решилась на второй аборт.

Все детство из-за необычной внешности Кэрри подвергалась издевательствам со стороны сверстников и учителей. Она выросла уверенной в том , что из-за физических недостатков она никогда не сможет жить нормальной жизнью и иметь детей.

Однажды , не выдержав , Кэрри совершила попытку суицида , выпив бутылку вина и наглотавшись таблеток. Девушку спасли , и она посвятила свою жизнь помощи женщинам , подвергшимся буллингу.

Уже взрослой Кэрри узнала причину своих несчастий. Ее биологическая мать пыталась сделать аборт — в результате манипуляций врача пострадало лицо и внутренние органы ребенка.

Сейчас Кэрри счастлива замужем. Своего супруга она нашла через интернет , и он принял ее такой , какая она есть. Пара ждет ребенка — а может быть и двух ( есть подозрения , что Кэрри беременна двойней).

Когда 16-летняя мать Киры узнала , что беременна , она сразу же решила сделать аборт. На десятой неделе беременности ей провели процедуру. Время шло , но она по‑прежнему страдала от токсикоза и недомоганий. Через пять месяцев Челси снова решила обратиться к врачу , который объяснил девушке , что аборт прошел неудачно — она всё еще беременна.

Будущая мама сочла это знаком свыше и решила доносить ребенка.

Хотя попытка аборта вызвала некоторые нарушения в развитии рук плода , Кира родилась здоровой девочкой. Несмотря на этот случай , она поддерживает хорошие отношения с матерью.

У семьи Финли непростая история. Мама мальчика — Джоди Персиваль — является носителем гена , вызывающего пороки развития почек у детей еще в утробе. Ее первый ребенок умер по этой причине , не прожив и 20 минут. У второго ребенка тоже обнаружились проблемы с почками , но он выжил.

Финли был зачат в период , когда Джоди принимала противозачаточные таблетки. Женщина решила , что для нее будет лучше провести аборт на восьмой неделе , чем пережить смерть новорожденного ребенка.

Тем не менее через несколько месяцев после процедуры у Джоди начал расти живот. Врачи подтвердили , что плод пережил аборт.

Финли родился с врожденной патологией почек , как и первые два ребенка Джоди. Но прогнозы у него неплохие — ребенок , появившийся на свет , несмотря на контрацепцию и попытку аборта , готов бороться за жизнь.

источник

Исследование «Левада-центра» показало, что за последние 20 лет россияне начали хуже относиться к абортам. В конце 90-х только 12% опрошенных осуждали прерывание беременности даже в тех случаях, когда семья не может позволить себе ребенка из-за бедности. Сегодня такую точку зрения разделяют уже 35% опрошенных. «Idel.Реалии» поговорили с несколькими женщинами, которые решились на аборт или отказались от него. В чем были причины такого решения, что им пришлось пережить, и как это повлияло на их жизнь? Имена некоторых женщин изменены по их просьбе.

Алена — 23 года.

Даже не знаю, с чего начать эту историю. Мы встречались с молодым человеком с моих 17-ти лет. Он был моей первой любовью и первым мужчиной. Буквально сразу после школы и начала учебы в университете мы начали жить вместе. Спустя год, в 19 лет, я узнала о своей беременности.

Я очень хорошо помню тот вечер. Где-то за неделю до него я начала ощущать какую-то тяжесть, болела грудь, тело, немного набрала в весе. Сделала первый тест, обычный бумажный. Две полоски. Отправила молодого человека в аптеку за более качественным. Мало ли, подделка какая попалась или результат ошибочный. Он принес дорогой цифровой. Наверное, было около восьми вечера, я закрылась в ванной. Было страшно. Молодой человек в это время наматывал круги у двери ванной. Открыла упаковку, прочитала инструкцию, проверила. Результат показал +3. Это означало, что срок беременности составляет больше пяти недель. Паника началась где-то через полчаса, когда я узнала, что медикаментозный, не хирургический аборт делают только до шестой недели.

Я хочу детей, ничего не имею против, но мне тогда было 19 лет. В голове в тот момент все перемешалось. Мы сидели вмести с ним и искали в интернете клиники. Так, чтобы по цене было нормально, чтобы туда не ходили знакомые или родственники. Лишь бы никто не узнал, думала я. Мои родители всегда мне доверяли и знали, что я не натворю глупостей. Но когда мы начали жить вместе с молодым человеком, они прочистили мне мозг на тему беременности: «если это случится, надо рожать», «вместе вытянем», «даже не думай об абортах», «это все зло и очень опасно», «у тебя потом никогда не будет детей» и так далее. Понятно, что сказать им я ни о чем не могла и не могла допустить того, чтобы они узнали это от кого-то другого.

Спустя пару часов мы выбрали клинику. Записаться сразу я не смогла — было поздно и она уже не работала. Засыпали с молодым человеком в обнимку и в панике. Он постоянно твердил, что мы вместе через это пройдем, все будет хорошо и еще что-то в этом же духе. На следующее утро позвонила и записалась на ближайшее свободное время к гинекологу. Через полчаса была уже в клинике.

Это было лето, на улице жарко. Сижу в холле, жду пока врач освободится. И тут идет доктор — женщина с огромным животом, месяце так на седьмом-восьмом. Тот самый гинеколог, к которому мне нужно. Хорошо, познакомились, пошли к ней в кабинет. Там она спросила, что меня сюда привело, хорошо ли я себя чувствую. В ответ я рассказала историю про нежелательную беременность и решение покончить с ней. Я думала, она начнет отговаривать, убеждать в счастье материнства даже в раннем возрасте, но нет. Пошли на УЗИ. Там выяснилось, что уже шестая неделя. Медикаментозно проблему можно решить до восьмой. Честно признаться, я была счастлива.

План был такой: сегодня выпиваю первую таблетку, иду домой, не хожу на учебу и работу, лежу сутки и возвращаюсь за второй. После того, как приму вторую, поднимаюсь в палату и лежу там, пока из меня все не выйдет.

Все было хорошо, пока я не приняла вторую таблетку. Это был ад. Меня бросало в жар и в дрожь одновременно, подкашивались ноги, кружилась голова, рвало. Просто ужасно. Это продлилось несколько часов, после чего меня вновь отправили на УЗИ. Там мне сообщили, что все тяжелое позади, плод вышел. Теперь осталось просто прийти в себя, еще несколько раз сдать анализы и восстановиться в плане здоровья.

Я не испытывала каких-то великих душевных терзаний, не страдала и не сожалела о сделанном выборе. В какой-то момент даже стало страшно от такого равнодушия. Для меня эта процедура стала избавлением. С молодым человеком после этого мы встречались еще два года. Аборт только укрепил наши отношения. Расстались мы совсем по другим причинам.

Могу сказать одно, пережить аборт еще раз я бы не хотела никогда. Что касается высказываний о запрете таких процедур, я уверена, это полное «дно». Ни к чему хорошему такие инициативы не приведут. Аборты станут подпольными и только хирургическими. А там уже и сама девушка может умереть, и врачи солгать, что все сделали и взять денег. Это ужасно. У нас тема абортов и так табуированная, зачем усугублять положение.

По данным Всемирной организации здравоохранения, каждый пятый аборт совершается девушкой от 11 до 19 лет. Из них 40% отказываются от рождения ребенка по собственной воле.

Эльвира — 38 лет.

Когда я читаю или слышу что-то про аборты, внутри как будто что-то застывает. Не чувство вины, не обида, не могу объяснить. Я ни в коем случае не за запрет абортов, они должны быть легальными. Но это больше, чем просто медицинская процедура, это психологическое. В первую очередь, не для души ребенка, а для души женщины.

Я училась на третьем курсе универа, все было прекрасно, встречалась с парнем, мы любили друг друга, строили планы на жизнь, причем очень конкретные. Парень несколько раз просил моей руки, говорил об этом с родителями. Но мои были непреклонны. «Рано, получи диплом, устройся на работу, потом посмотрим». С парнем мы проводили все свободное время, успевая и хорошо учиться, и подрабатывать, и помогать по дому. Делали все, лишь бы родители были довольны.

Для себя мы «решили», что будем вместе. Мы занимались сексом, совершенно не думая, что делаем что-то плохое. В один прекрасный день подруга моей мамы полезла в мою сумочку (не спрашивайте почему, это —ужас) и достала из самого маленького кармашка презерватив. В тот момент меня дома не было. К моему возвращению уже собрался целый семейный совет. На нем не задавали вопросов, не слушали меня, все высказывали свое мнение и в итоге единогласно запретили мне встречаться с парнем. Аргументы были следующие — у нас так не принято (видимо, потому что мы — татары?), я позорю всю семью. Больше не было аргументов. Запретный плод сладок, даже мы, татары, это знаем. Случилось то, что случилось. По неосторожности я забеременела, причем не знала этого почти три месяца.

«Сохранять плод только ради того, чтобы сохранить я не хотела. Нужно быть готовой к материнству, в первую очередь морально»

Ребеночек может и должен родиться тогда, когда его ждут, его любят заранее. В это я верила всегда.

Отношения между моим парнем и родителем были настолько плохими, что я даже и не думала рассказывать им, боюсь представить, что бы случилось. Посоветовавшись со своей старшей родственницей (подруги не могли помочь ничем), я нашла услугу «коммерческий аборт» в одном из роддомов Казани. Запись была только с субботы на воскресенье в ночь.

День был самый обычный, я помогала по дому, а вечером ушла «к подруге с ночевкой». Еще по пути на операцию позвонила домой с автомата в коридоре, что все хорошо, и мы скоро идем спать. Это была операция, так как срок был уже большой. Медсестра что-то под нос бурчала, что «ты что не знаешь, что у тебя детей больше может и не быть». Все это я слышала, засыпая под наркоз. Вообще, засыпая под наркоз почему-то думаешь, что все, это конец.

Аборт длился 20 минут, нас увозили и привозили обратно бездушных в палату. Перед этим я подписала какие-то бумаги. Я их не читала, а, может, читала, но не поняла. Что в них было? За что я брала ответственность на себя? Никто у меня не брал анализов до аборта. Почему это делали именно ночью? Вопросов было много.

Я проснулась под утро в хорошем настроении, наконец-то меня не тошнило. Посмотрел врач и сказал, что могу ехать домой. Опять таки что-то заставили подписать. Там было несколько десятков женщин разных возрастов. Никто не хотел никого видеть, разговаривать. Даже не помню, сколько это стоило, парень заплатил за все. На следующее утро он меня забрал, проводил до дома и мы какое-то время не виделись.

«Там было несколько десятков женщин разных возрастов. Никто не хотел никого видеть, разговаривать»

Тогда и он был очень подавлен. Должна признаться, что наши отношения после аборта уже не были такими душевными именно в эмоциональном плане. Мы как-то постарели.

Ровно через 10 лет я родила первого ребенка, через 2 года второго, все хорошо. Каждый раз, когда шла к гинекологу, со страхом спрашивала, «я делала аборт, у меня все нормально?». Да, у меня все нормально физически. Но осталась травма душевная. В суждение «случилось то, что должно было случиться» — также не верю.

Надо уметь налаживать контакт со своими детьми, а не стучать кулаком по столу со словами «ты меня позоришь». Хорошо бы подумать о правильном сексуальном воспитании дочерей и сыновей. Под словом «правильно» я имею ввиду доверительные отношения, чтобы они от нас ничего не скрывали. Если мои родители думают, что я наплевала на них, то глубоко ошибаются. Не наплевала, но можно было по-другому.

По данным исследовательского института Шарлотт Лозье, ежегодно в России от нежелательного ребенка избавляются более 1,2 млн девушек. Такой же показатель в США. На первом месте по численности абортов находится Китай — около девяти млн абортов ежегодно.

По данным исследовательского института Шарлотт Лозье (Charlotte Lozier Institute), ежегодно в России от нежелательного ребенка избавляются более 1,2 млн девушек. Такой же показатель в США. На первом месте по численности абортов находится Китай —​ около девяти млн абортов ежегодно.

Мария — 47 лет.

Я мама взрослой дочери. До того, как я встретила ее отца — своего мужа — я успела пережить многое, и в том числе аборт. О нем я жалею до сих пор. Мне тогда был 21 год. Я заканчивала университет, думала о постоянной работе, большой и дружной семье. На тот момент у меня был, как мне казалось, любимый человек. Мы вместе приехали поступать, вместе учились в университете, все друзья у нас были общими. После университета мы планировали пожениться, родить ребенка. Но последнее случилось задолго до окончания университета.

В 21 год я узнала, что жду ребенка. Это было рано, очень рано. Я не знаю, как все это собрать в голове и объяснить, но на тот момент я не могла родить. Это сейчас все просто. В то время нам бы пришлось втроем ютиться в коммуналке, некому смотреть за ребенком, пришлось бы жить на маленькую зарплату мужа. А родители… Они бы вообще не поняли. Может быть, я просто испугалась этого всего, может быть, я не была уверена в этом самом будущем, не знаю.

Я решилась на аборт и ничего не сказала тому парню. Пошла в больницу, рассказала все гинекологу. Она долго меня ругала, называла низкими словами. Я сидела у нее в кабинете в слезах. В конце своего убивающего монолога она сказала вернуться вечером, когда никого не будет. Я шесть часов просидела на скамейке во дворе больницы. Ничего не ела, не пила, плакала. В назначенный час вернулась обратно к ней. В кабинете была одна медсестра и врач. Они все сделали и поздно вечером отправили меня домой. Я вообще ничего не понимала, у меня кружилась голова, подкашивались ноги, шла кровь. Они сказали, что кровь будет идти еще несколько дней.

На следующие сутки я не могла встать с кровати. Соседка по комнате вызвала скорую. Я рассказала ей в чем дело, она передала врачам, и меня увезли в больницу. Я не помню, что именно происходило, но то ли эта девушка, то ли сами врачи очень громко обсуждали это в коридоре общежития. В конечном итоге узнали все, кто жил на этаже, потом все общежитие, потом в университете. А мой парень узнал самым последним со слов своего товарища. Для него это было шоком.

«Преподаватели не признавали во мне человека, однокурсники просто не хотели портить репутацию и со мной общаться»

В больнице мне сказали, что гинеколог сделал что-то не так. Из-за этого у меня началось кровотечение. Через неделю я вернулась в общежитие, но со мной уже никто не разговаривал, никто не здоровался. Я еле-еле закончила университет, хотя училась на одни пятерки. Преподаватели не признавали во мне человека, однокурсники просто не хотели портить репутацию и со мной общаться. А мой парень… Он просто обходил меня стороной. Он не сказал мне ни слова. Я пыталась с ним поговорить, ждала у университета, ждала у его комнаты в общежитии. Каждый раз он очень быстро проходил мимо, а однажды сказал фразу: «Исчезни». Через месяц я узнала, что он сделал предложение другой девушке.

Читайте также:  Восстановление после аборта рекомендации

Я закончила университет, вернулась в родной город, устроилась на работу. Там познакомилась с будущим мужем, вышла замуж. Спустя время выяснилось, что я не могу иметь детей. Мы с мужем удочерили девочку, воспитали ее и подняли на ноги. Жалею ли я о своем решении тогда, в 21? Да, жалею. Очень. Безумно. Дело не в обстоятельствах, в которых я оказалась после аборта, не в его влиянии на мою дальнейшую жизнь. Дело в том, что я сделала это. Не знаю, чем я думала. Не знаю, почему не послушала тогда врача. Она кричала на меня, ругалась и предупреждала, чем это может закончиться.

Нет, я люблю свою семью, люблю своего ребенка. Мы подарили ей жизнь, лучшее будущее. Но чтобы бы было, если бы тогда, 26 лет назад я бы сделала другой выбор.

Да, я осуждаю аборты, да, я осуждаю врачей, которые это делают. Если даже у женщины очень плачевное положение, она может родить и отдать ребенка в детдом. Я до сих пор пытаюсь замолить свой грех. Кажется, ничего не смоет его с моей души.

Данные ВОЗ говорят, что среди девушек, начавших половую жизнь до возраста 25 лет, 75% избавляются от ребенка при первой беременности. При этом, 45% из них сталкиваются с осложнениями, а каждая десятая лишается возможности иметь ребенка.

Ева — 20 лет.

Я встречалась с парнем три года до моей беременности. Мы начали с ним общаться, когда мне было 14 лет. Мы жили в одном дворе, находились в одной компании. Он был мальчиком постарше и очень мне понравился. Я была девочкой рослой и тоже его заинтересовала. Так начался наш детский роман. На самом деле, детства там было мало, потому что мы очень быстро перешли к интимным отношениям.

Спустя год он ушел в армию, я его дождалась. У нас были серьезные отношения, он, как мне казалось, строил на меня конкретные серьезные планы. Жизнь шла своим чередом, он устроился на работу, я училась в школе. Мы не скрывали отношения, все наши родственники, друзья знали, что мы вместе и одобряли. Когда я училась в десятом классе, в октябре я узнала, что забеременела. Мне на тот момент было 16 лет.

Несмотря на кучу сложностей материальных, моральных, я еще к тому же была школьницей, мой парень он хотел оставить ребенка. Я помню, когда мы начали встречаться, у нас все произошло, он сказал мне, что если вдруг я забеременею, он никогда не будет настаивать на аборте.

«Для мамы информация о беременности стала ударом, рождение ребенка могло перечеркнуть все мои перспективы. Она убедила меня не оставлять ребенка»

Мы решили пойти к родителям и все им рассказать. Моя мама очень сильно расстроилась. Не было криков и скандалов, она просто настаивала на аборте и очень хотела, чтобы я продолжала учиться, жить без обременения. В школе я была активисткой, отличницей, красавицей. Для мамы информация о беременности стала ударом, рождение ребенка могло перечеркнуть все мои перспективы. Она убедила меня не оставлять ребенка. Моя сестра поддержала маму. Они призывали меня очень хорошо подумать, честно, без прикрас рассказывали обо всех последствиях и лишениях.

Когда я сказала своему молодому человеку, что решила сделать аборт, он меня не поддержал и пропал на несколько дней. От наших общих друзей я узнала, что он ушел в запой, ему плохо и он вообще не в себе.

В это время сестра отвела меня к своему гинекологу на консультацию. Врач сказал, что беременность протекает хорошо, сердечко бьется. Все анализы у меня были идеальными. В смотровой врач начал рассказывать мне про аборты, их виды, последствия и возможные осложнения. Это меня очень сильно напугало.

Я испугалась больше, чем когда узнала о беременности. Потому что, когда это только выяснилось, меня поддерживал мой парень, а когда я сидела у врача, я понимала, что я совсем одна. Мне было действительно страшно. Я постоянно думала о ребенке. Мне говорили, что это всего лишь клеточка, но я вспоминала слова, что сердечко у этой клеточки уже бьется. Сработал психологический фактор.

Я не ярая противница абортов. Я уверена, что каждый человек сам в праве сделать выбор. Никто не может искусственно запретить человеку принимать определенные личные решения. Это неправильно.

Я понимала, что несмотря на мнение близких, я хочу оставить ребенка. Мне было страшно и за свое здоровье. Когда мы вышли из клиники, сестра сказала, что выбор за мной, и я решила родить.

В тот же вечер мы обсудили с парнем, что будем делать, когда жениться, где жить. На тот момент о моей беременности знали моя мама, сестра и мама парня. Папе мы сказали при особом случае на семейном торжестве. Он был шокирован, но отреагировал положительно. Несмотря на то, что отцы в таких ситуациях хотят прибить парня, мой папа сказал, что всячески будет нам помогать.

Беременность протекала хорошо. Что было удивительным лично для меня, я не встретила никакого осуждения. Моя директриса, педагоги, врачи абсолютно поддержали мой выбор, помогли со всеми справками для перевода на домашнее обучение (для этого нужен особый диагноз, а у меня эта графа была пустой). Положительная реакция была и среди моих одноклассников, друзей из других параллелей. Были случаи, когда учителя, которые не вели у меня ничего, высказывали что-то за спиной, но насколько я знаю, их позиции не одобряли. Мой авторитет, заработанный до этого, не смог испортить даже факт ранней беременности. Это безусловно очень поддерживало.

«Возможно, конечно, за спиной они и говорили что-то, но по крайней мере в лицо мне никто ничего не высказывал и не давал этого понять»

Говорят, что юных рожениц не любят в роддомах, но и здесь мне повезло. Я рожала бесплатно, в обычном городском роддоме. У меня были очень хорошие акушеры, от которых я не слышала никакого осуждения. Возможно, конечно, за спинойи они и говорили что-то, но по крайней мере в лицо мне никто ничего не высказывал и не давал этого понять.

Родила я здоровую девочку в июле после десятого класса, а в сентябре пошла в 11-й. Родственники и друзья помогали смотреть за ребенком, сидели с дочкой, когда я была на уроках. Я действительно оказалась в очень мягком и удобном положении. В этом плане лично мне повезло. Впоследствии ребенок не помешал мне сдать ЕГЭ, вступительные экзамены в вуз и пройти на бюджет. Наличие у меня ребенка помогло и с трудоустройством. Я работаю в сфере образования, поэтому несмотря на мой юный возраст работодатели, когда слышат, что у меня есть дочь, отмечают это как положительный фактор.

А с мужем мы все же развелись. Он говорил, что хочет ребенка, но на деле оказался не готов к такой ответственности. Ему хотелось еще погулять, скажем так, хотелось свободы.

Я нисколько не жалею о своем выборе. Все эти обстоятельства помогли мне повзрослеть. Сейчас моему ребенку три года, и за этот короткий период я пережила то, что люди пытаются пережить годами. Я не сломалась. Если бы я опустила руки, я бы уронила дочь.

Это всего лишь мой опыт. Мне просто очень повезло. Но это не означает, что всех, кто окажется в таком же положении, будет ждать положительный исход.

По данным Отдела народонаселения ООН, аборт разрешен законом в 55 государствах из 194. Самыми лояльными в отношении к абортам признаны США, Китай, Канада, Северная Корея. Здесь процедуры избавления от плода законны по любой причине на любых сроках, вплоть до родов. Россия также признает право женщины отказаться от рождения ребенка по личному желанию.

По данным Всемирной организации здравоохранения, ежегодно в мире от рождения ребенка отказываются около 50 миллионов женщин, то есть более 20% беременностей заканчивается абортом. При расчете на тысячу женщин: 28 потенциальных матерей признают свою беременность нежелательной. Из общего ежегодного числа, половина приходится на криминальные операции. Это около 25 миллионов случаев. Одна женщина из десяти до 45 лет ни разу не делала аборт, а каждая пятая беременность, исходя из статистических данных, заканчивается избавлением от плода.

Подписывайтесь на наш канал в Telegram. Мы говорим о том, о чем другие вынуждены молчать.

источник

Аборт — тяжкий грех. В этой статье мы собрали для Вас семь непридуманных историй про аборт. Надеемся, прочитав их, Вы не совершите эту страшную ошибку.

Товарищ мой — серьезный парняга, всего в жизни повидавший. Оставалось ему до конца срока где-то два месяца. Жена приехала на длительную свиданку. Хорошая девка. Восемь лет его ждала. И вот, перед самым концом срока, написала ему, что беременна. А он очень хотел ребенка. Девочку хотел. И обрадовался.

А когда освобождался, его все парни встречали. И жена. И он отвел ее в сторону, и спросил: «Ну как?» А она покачала головой: «Да нет, задержка просто. Показалось». Он расстроился было. Но быстро забыл об этом. Потому что нет на свете сильнее праздника, чем день освобождения.

И вот прошло несколько лет. И он поднимался к себе домой, на пятый этаж, где они жили с женой в маленькой хрущевке. Поднимается он по ступенькам, думает о своем. И вдруг на четвертом этаже чувствует, что его кто-то за мизинец держит. Смотрит, а это маленькая девочка в белом платьишке рядом с ним топает. Маленькая. Идет, пыхтит. Как все детки, ставит сначала одну ногу на ступеньку и приставляет к ней другую. Он удивился и говорит: «Ты кто?!» А она говорит: «Папа, ты что, это же я, твоя дочка».

Он перехватился — маленькая теплая детская ладошка в руке. Наклонился, посмотрел на нее, спрашивает: «Как тебя зовут?» Она покачала головой и говорит: «Никак». А они уже поднялись на пятый этаж. И она остановилась перед дверью.

Он говорит: «Пойдем, зайдем!» А она покачала головой и говорит: «Я к вам не пойду. Вам самим места не хватает». И пошла вниз. А он хотел побежать за ней. Ослаб разом.

Сел на ступеньки, смотрит ей вслед и тронуться не может. И сидел так, пока Ленка не вышла из квартиры. Он сидит и молчит. Она положила руку ему на плечо: «Саня, ты чего?» А он ей вдруг говорит: «Ленка, а ты перед тем, как мне освободиться, аборт сделала». Она помолчала и говорит: «Прости, что не сказала. Уверенности не было. Дрогнула. Какой ребенок? Самим места не хватает…»

У меня была девушка, давно, в Германии.

Однажды она поехала из Германии в Грузию, получила грант. И я месяц жил без нее, работал у вьетнамцев, ел их рис, скучал, по субботам ходил в парк, где дети вьетнамцев пускали змея, глядел на змея в небесах.

А потом она вернулась из Грузии. Встретились мы где-то в другом городе, не там, где я подрабатывал. Не помню ничего — помню синий проем открытого окна и как смотрел в глаза. Какой-то был особый вечер, вне понятных эмоций встречи после разлуки. Прозрачная синева воздуха, долгая кровать, шары на спинке. Все вспоминается как на Петрове-водкине, приподвернутым, выставившим плоскости поперек линейной перспективы.

Мы почему-то рассчитали, что сегодня «можно». Так никогда у меня не было – а как будто я отдал себя ей. Что-то такое было, про что только сказки и мифы намекают. Вот там-то и помню ее глаза. Что-то стало вдруг внятно — здесь слова буксуют – и я не сразу смог подавить это непонятное, неприятное в своей силе чувство.

Все наши расчеты полетели с хребта Кавказа. Мы были студенты оба, да и я был малодушен и боялся. Поехали мы, через месяц, когда она с полосочкой в руке вошла — во Франкфурт. Там полузнакомый врач полузнакомых за 600 марок делал аборты. Еще в Голландии можно было сделать, но туда было далеко. Я как раз за месяц денег у вьетнамцев заработал, и ничего не истратил, потому что вьетнамцы бесплатно кормили белым слипшимся рисом. Помню тех шестерых синеватых Клар Вик. Помню, как мы боялись контролеров во франкфуртском метро, но не платили: денег совсем не было, кроме тех синеньких. Что-то было в том подозрении, с каким мы озирались на всех, кто напоминал блюстителей, а напоминали их все.

Хирург оказался молодой, в очках, и пока заполнял бумаги, жаловался, что коллеги третируют его за помощь женщинам, — хотя мы его ни о чем не спрашивали. Ее уложили в кресло. Я, наверное, не должен бы рассказывать. Меня посадили рядом на табуреточку, я то ли ее руку сухую и морщинистую взял, то ли сам за нее схватился. Какой-то прозрачный пылесос подтянули, прозрачный шланг и металлизированный шланг, включили это все. Хирург начал орудовать, подруга моя закричала новым голосом, по шлангу поползло розовое, разделенное пузырями, как в коктейльной трубочке, и я в эти шланги в обморок и упал. Больше нечего и рассказывать, про жизнь после нашатыря.

А через несколько дней мне ночью приснилась девочка. Лет пяти. Она на меня смотрела, с любовью и сожалением, из какого-то серого пространства, где вокруг ничего не было. Я там же, во сне, зарыдал, потому что сразу все понял. Нельзя было не понять.

Позже я этот сон видел еще, но только уже как сон о сне – ее саму я больше не видел.
У подруги моей, слава Богу, сейчас двое детишек замечательных, и муж не чета мне.

Про аборты я с тех пор – прошло 14 лет — не могу вести дискуссий.

Источник: авторский блог, публикуется с разрешения автора

Я пишу для тех кто, как и я два года назад, оказался в ситуации тяжелого выбора – делать или не делать аборт. Я не имею никакого морального права читать кому-либо нотации или обвинять тех, кто поддался искушению просто «решить проблему». И я не в коей мере не обращаюсь к тем людям, кто вынужден сделать аборт по медицинским показаниям. Когда я решала для себя этот вопрос (на что обычно бывает пара недель, не больше) и видела такие статьи, они у меня вызывали только возмущение и стандартную реакцию типа «не учите меня жить, лучше помогите материально». Так как материально я помочь всем не могу, остается лишь поделиться своими собственными размышлениями на данную тему.

Ситуация у меня была очень сложная. Отец ребенка (мой жених, так как все произошло уже после официальной помолвки, обмена кольцами в присутствии родственников и предложения руки и сердца, не случайный знакомый «с улицы»!) сразу же занял совершенно независимую позицию типа «хочешь, делай аборт, не хочешь – как хочешь, я тут не причем». У меня хорошая работа, но была опасность ее потерять из-за декрета. Начальница сама бездетная, вполне могла разорвать контракт. Материально кроме себя рассчитывать не на кого. Бытовые условия тоже достаточно тяжкие. Не буду писать слишком подробно, но поверьте на слово – реально пришлось нелегко. Я живу не в России, а в одной из республик бывшего СССР, тут нет ни бесплатной молочной кухни, ни пособий на ребенка, ни мат. помощи для матерей-одиночек.

На одной чаше весов – заманчивая легкость решения проблемы – ничего и не было, жених давал понять, что стоит мне сделать аборт, и мы опять будем вместе, что он пока к этому не готов, а вот годика через два обязательно родим ребенка. Я остаюсь с любимым мужчиной (а как я его любила!), никто ничего не знает, не надо мучиться с проблемами пеленок-распашонок, жизнь прекрасна, куча планов на будущее…

На другой чаше весов – мать-одиночка, комментарии родственников и знакомых, ребенок без отца, финансовые проблемы, неизвестно что будет с работой (а такую хорошую работу по специальности я долго искала)…

И всего-то надо выпить какую-то таблеточку или полчасика полежать под наркозом в клинике. И так все как-то подозрительно сходилось, что казалось, стоит только сделать ЭТО и все проблемы решатся – и любовь, и карьера…

Не знаю, смогу ли я объяснить, что я пережила за эти недели. Думаю, те, кто был в такой же ситуации, поймут меня. Самый большой шок для меня был осознать, что это произошло со мной – с девушкой из интеллигентной благополучной семьи. Я всегда считала, что в такие истории попадают только дети разведенных семей, меняющие направо и налево парней… А я-то причем?

Вообще, это видимо первая мысль, которая приходит в голову, и с которой надо разобраться – почему это случилось. Нет одного общего ответа – у каждого своя история и своя жизнь… Но я могу сказать одно – сделай я аборт, я бы сошла с ума.

В тот момент, сознаюсь, я мало думала о ребенке, мне хотелось сохранить свою любовь. Ребенок был для меня тогда чем-то очень абстрактным, а любовь – влюбленность – была совершенно безумной. Сложно даже объяснить, чем стал для меня этот мужчина в мои 28 лет – он мне казался идеалом мужчины, светом в окошке, спасением от одиночества…

Так почему я все же отказалась от аборта? Да, боялась за свое здоровье, опасалась бесплодия, не хотелось совершать смертный грех – убийство. Но теперь я понимаю – просто Бог спас. Тогда я казалась самой себе и окружающим несчастной жертвой событий, винила во всем жениха… Теперь, спустя два года я вижу, в какой ужасной духовной и душевной ситуации я тогда находилась: просто клубок из ревности, гордости, зависти…. Если бы я в той ситуации еще сделала аборт – скорее всего я бы сейчас была уже в психушке, или покончила бы собой.

Бесконечной милостью Божьей было то, что я смогла сохранить ребенка, но еще большей милостью было, что я увидела сейчас, что творилось тогда в моей душе. Тогда я казалась себе преуспевающей молодой дамой, у которой и на работе, и в семейной жизни полный порядок – смотрите, завидуйте… Но что за этим стояло…

Кстати, что касается внешней устроенности – выражение «Бог даст ребенка – даст и на ребенка» исполнилось на все сто процентов. Начальница спокойно восприняла мой декрет, хотя все время (2 месяца) пришлось работать из дома, и устала я ужасно. Еще пока я была в декрете, мне предложили новую должность, зарплата повысилась в два раза, еще кое-какие заказы обеспечили довольно хороший доход в первый год жизни ребенка.

Смотрю сейчас на ребенка и думаю – как я вообще могла думать об аборте… Даже не верится, что я всерьез рассматривала такую возможность, настолько ирреальным мне сейчас кажется тот мужчина, и настолько богаче сделал мою жизнь ребенок. Мне еще надо пройти длинный путь, чтобы понять и осознать свои ошибки, разобраться со своими душевными «тараканами», но главное что я избежала непоправимой ошибки. Самое важное, что я вынесла из всего этого тяжелого периода, это такая позиция – «главное, знать, что ты поступаешь правильно, а остальное не важно». И вот еще что меня все-таки остановило – я бы ощущала себя предательницей, притом предавшей невинного ребенка. А по сравнению с этим все рассуждения о маленькой зарплате, пособиях и декретах кажутся такими мелочными и недостойными…

Все равно мучает совесть из-за тех мелких и противных мыслишек, которые мне тогда приходили в голову. Подумываю взять ребенка из детдома, чтобы как-то загладить свою вину… И еще надеюсь, что хоть кого-то мое письмо отговорит от роковой непоправимой ошибки… Аборт – не решение проблемы, он только хуже все запутает и выпутываться и разбираться придется годами, и неизвестно, получится ли вообще. Если Вы оказались в такой ситуации – напишите мне, возможно я смогу Вам чем-то помочь…

Когда-то давно, будучи студенткой первого курса, я узнала, что беременна от человека, с которым жить не смогла. Отношения наши уже закончились. Я жила одна в коммунальной квартире, работала медсестрой.

Три месяца слез… Но я решилась, родила девочку- Анечку. Ей сейчас 12 лет. Тогда мама с со мной год(!) не разговаривала. Первое время было очень трудно. Сдавала пенициллиновые бутылочки в аптеку, так как детских денег не хватало ни на что. Но люди милые, я с теплотой в сердце вспоминаю то время! Помогали абсолютно чужие люди. Я не только родила и вырастила ребенка, с Божьей помощью я закончила мединститут, вышла замуж, родила еще одну девочку (уже на третьем курсе) Супруг тогда оставил учебу и пошел в охрану. Мама опять была категорически против малыша. Но с Божьей помощью все снова закончилось хорошо.

Читайте также:  Узи при беременности и аборт

Мой страх: «что я буду одна делать? Как я со всем справлюсь?» и самое главное — что ждет моего ребенка? — терзали мне душу довольно основательно. Но пока я молчала об этом и никому ничего не говорила, то хотя бы избегала стыда признаться, что рожаю малыша без отца. Так как мои родители развелись, когда мне едва исполнился год, я мечтала о полной и счастливой семье. Но убивать ребенка из-за того что я же не смогла построить нормальную семью?! На это я решиться не могла.

Молчать можно до шести месяцев(что я и делала), а дальше все станет ясно. Мне было очень трудно это принять. Я медик, я знала, нет, я видела как развивается плод. У нас в отделение приносили великолепную книгу о внутриутробном развитии ребенка по дням. С огромными А4 формата фотографиями. Вот он клеточка, вот эмбриончик, а вот он уже сосет пальчик. Маленький, беззащитный. Я еще во время учебы в училище принимала роды на практике по акушерству. Кроме того, со мной одновременно ходила беременная одна доктор из нашего отделения. Ей было 45 лет. В студенческие годы она сделала аборт по медицинским показаниям. И потом долгие годы не могла забеременеть…

Как помогали люди? Как они понимали, что я нуждаюсь в помощи? Честно сказать, я не знаю. Я пережила душевный надлом. Но с того момента, как я приняла эту ситуацию: «Да, я беременна. Да я буду рожать, независимо от того, что скажут люди. » стало ясно, что делать. Надо готовиться к родам. К приходу малыша в этот мир. И начала я с вязания кофточки. Старательно, с любовью вывязывала я каждую петельку. Молилась я Ксении Блаженной, что бы она помогла мне выстоять и родить ребеночка. Что-то в душе моей перевернулось. Стало ясно, что только с Божьей помощью можно выстоять. С того времени я подаю нищим милостыньку. Все под Богом ходим.

Только после этого, я поехала к родителям. Срок уже близился к пяти месяцам. Конечно, мама была в шоке. Она плакала на груди у своего мужа. Мне было очень жаль огорчать ее.

Работалось мне тяжело, я была бледная-бледная. Коллеги, меня жалея, помогали. Хоть и не догадывались об истинной причине моей бледности. Утренние тошноты я списывала на больной желудок. Училась вообще отвратительно. То есть я-то старалась. Но периодически засыпала на лекции. А если не засыпала, то боролась со сном. Пришлось брать академический отпуск. Как раз в это время у меня должен был быть очередной отпуск на работе, плавно переходящий в предродовой.

Ноябрь месяц. На работу не надо, а ведь там, на работе, помогая больным, я забывала о своих проблемах. Там меня хоть как-то жалели. Я решила съездить к бабушке в Ростов-на-Дону. Город, где я родилась и выросла, где мой отец, где друзья моего детства. Благо деньги на дорогу были. Есть риск путешествовать одной, будучи беременной, но он оправдался. Родные во-первых сразу догадались обо всем. Во-вторых, окружили и любовью и лаской. Подруги отдали от своих детей кто что. Кроватку, пеленки, распашонки. Конечно, злоключения еще не кончились. Беременность протекала тяжело, а впридачу я еще поскользнулась и упала, попала в больницу. И очень была удивлена. Не по месту жительства, но меня приняли как родную. Персонал был очень чутким и внимательным.

Мамина сестра еще пыталась и по-хорошему, и криками, и угрозами склонить меня к искусственным родам. Ребенок во всю шевелится, буянит, можно сказать. Но спасибо отцу, запретил нам встречаться. Я и так больше времени находилась в больнице, чем дома. А потом солнечным воскресным утром родилась Анечка. Крикуха была. Все ночи на пролет я на руках ее качала. Бывало время к трем уж близится, бабушкина крестница (жила через дорогу) придет. «Чего свет жгете?» Возьмет и укачает. Бывало отец встанет: «Иди, поспи». Нервозность во время беременности сказывалась. И болела девочка часто, у меня молоко жидкое было – мяса я тогда совсем не могла есть. Трудно было, но помощь приходила, откуда не ждали.

Когда мама впервые увидела малышку — а было нам уже месяца 4, сердце ее растаяло. Еще три месяца она приходила к Анечке, а со мной как бы не разговаривала. Окончательное перемирие состоялось на Анютиных крестинах.

Нашлась хорошая женщина, которая присматривала за Анютой, пока я была на лекциях. Детские деньги и стипендия — деньги небольшие. Но я не заботилась о больших. Я знала, что мне надо выучиться и воспитать малышку. И я училась. Сама себе в уме считая, сколько будет Анечке, когда я закончу.

Многое теперь забылось, но главное-это надеяться не на людей, а на Господа. Для меня, тогда еще не воцерковленной, это был главный урок. Урок, который я, казалось, усвоила, но видать не до конца…

В 24 года я была психологически невероятно зависима от мамы. Рассказывать нашу семейную предысторию, наверное, смысла нет. Ограничусь тем, что практически всю мою жизнь мама была тяжело больна, болезнь физическая дала осложнения и на психику. Атмосфера в доме постоянно была очень тяжелая – невероятная мелочность, подозрительность, капризы, истерики… Малейшие мои попытки поступать не по маминой указке заканчивались скандалами, тяжелыми обвинениями, и что самое страшное, фразами о том, что из-за моего непослушания мама непременно заболеет и умрет.

Это очень тяжело – жить с детства с грузом ощущения, что любой твой поступок может стоить жизни человеку, которого ты любишь больше всего на свете, поверьте мне… В общем, несмотря на весь мой страх перед мамой, глупостей я наделала. В ту пору я собиралась замуж за человека совершенно чужого, нелюбимого. Но это был мой единственный шанс хоть как-то вырваться из семейного кошмара. О том, что из одной западни я сама иду в другую, я старалась не думать.

Мамина подозрительность в ту пору еще больше обострилась, она начала проверять мой календарь месячных, попытки хоть как-то уйти от такой мелочной опеки встречала новыми скандалами и обвинениями меня во всем, что только могло придти ей в голову.

И вот на таком фоне у меня случилась задержка. Один день, два… Я была не просто в панике – в ужасе. Открыться маме было совершенно немыслимо, тем более, что я была абсолютно уверена, что от такого потрясения она умрет немедленно, а жить с ее смертью на совести я не смогу. Пришлось имитировать якобы начавшиеся месячные, а самой срочно искать выхода. По совету подружек в ход пошли ванны с горчицей, пригоршни аскорбинки – ничего не помогало.

Еще дня через два я через силу рассказала о своей проблеме двум сотрудницам, по возрасту годившимся мне в матери.

— И что ты ревешь, дура? У тебя задержка сколько недель?

— Слушай, тут неподалеку недавно клинику открыли, «мини» делают, если задержка не больше недели. Это вообще ерунда, мы делали – ни в какое сравнение с обычным абортом не идет. Придешь, быстренько все сделаешь и через час домой. Все удовольствие – полтинник. Деньги-то у тебя есть?

Деньги у меня были. Как раз незадолго до того из семейного бюджета мне выделили триста рублей на свадебные расходы, так что можно было постараться списать «абортные» расходы на другие траты. Жених мой к новости отнесся достаточно безразлично, предоставив все решать мне самой. Денег, впрочем, тоже не дал, но в клинику сопровождать согласился.

Позвонила я, записалась, потихоньку вытащила из дома, как велено, простыню, пеленку и ночнушку. На подступах к клинике ноги уже подкашивались, к горлу подкатывала противная тошнота, а руки-ноги ходили ходуном.

В холле в ожидании сидели десятки девчонок, в основном значительно младше меня, взрослых женщин среди них были единицы. Нас по очереди гнали на более чем условный осмотр, анализы, а потом в предбанник перед операционной. Отговаривать никто и не пытался, а отношение персонала было презрительно-унизительным.

Когда передо мной уже никого не оставалось в очереди, появилось огромное желание бросить все, плюнуть на деньги, и убежать. Но я вспомнила мамино лицо… и осталась. Из операционной вышла согнувшись пополам белая как бумага девчонка и настала моя очередь. Мне дали выпить таблетку но-шпы, чтобы расслабить чуть-чуть мускулатуру. Когда я осторожно заикнулась про наркоз, медсестра грубо одернула, что таким, как я, никакого наркоза не положено, и так не баре.

Уложили на высокий стол, присоединили какие-то шланги, машина взвыла…. Такой боли, как тогда, я больше никогда в жизни не испытывала. Боли и ужаса…

Потом медсестра велела спуститься, выйти в другую комнату и полежать полчаса с ледяной грелкой на животе. По-моему, я тогда упала в обморок, во всяком случае, сознание отключилось точно, словно я провалилась в какую-то черную дыру. Через некоторое время меня растормошили и сказали отправляться домой. Всю дорогу меня колотила нервная дрожь, но дома мне удалось соорудить на лице улыбку, рассказать какую-то выдуманную байку о якобы романтичной прогулке под черемухой и упасть спать. Было это в середине мая 1989 года…

Потом было замужество, закончившееся через полтора года разводом, крещение, неудачные попытки воцерковления, второй брак, двое детей, мамина смерть… И тяжелая депрессия, причин которой я найти не могла.

Со временем многое мне стало понятнее. Скорее всего, никакой беременности у меня в первый раз не наступило – дисфункция и до того уже была, вероятность наступления беременности от наших «экспериментов» с первым женихом тоже была крайне низкой, да еще и сам он, как выяснилось позже, оказался практически стерилен. В клинике же через «машину» прогоняли поголовно всех обратившихся «чтобы потом неповадно было», да и деньги, которые они за это брали, в 89-м году были весьма немаленькими.

Этим я себя пыталась успокаивать, но тоска все равно не отпускала. Иногда она становилась острее, иногда просто сидела тупой иглой. Я сходила с ума от этого ощущения и не знала, как жить с этим дальше. Через некоторое время я наконец пришла в церковь….

Постепенно до меня стал по-настоящему доходить смысл того, что я наделала. Был ребенок или нет – неважно, много лет назад я внутренне решилась на аборт, этого было достаточно, чтобы ощущать себя убийцей.

Тогда и пришло настоящее покаяние, до слез. Несколько раз я пыталась рассказать обо всем на исповеди, но начинала каждый раз с фразы, что меня мучает совершенный до крещения грех, и в этом месте батюшки меня прерывали – дескать, как же так, получается, ты не веришь, что в таинстве крещения омываются все совершенные ранее грехи. А у меня не получалось объяснить, что крестилась я практически с бухты-барахты, ничего толком не понимая, не готовясь…. Поэтому и не было в момент крещения покаяния и отказа от прежней жизни…

Великим постом в этом году память о совершенном стала еще острее. Каждый раз, готовясь к исповеди (а исповедовалась я еженедельно) я невольно первым делом вспоминала аборт, но пыталась убеждать себя, что раз батюшки так говорят, значит, не к чему к нему возвращаться. Но возвращалась, тем не менее, причем со все большей и большей душевной болью.

Наконец настал такой день, когда, буквально дорвавшись до аналоя, причем на исповеди совсем не у того («доброго») батюшки, к которому хотела попасть, а у «строгого», я выпалила «Не могу больше… Я в молодости из страха перед родителями сделала аборт…». Не помню, что потом говорила я, что – священник. Помню, что меня поразила его реакция – я ждала, что он будет меня обличать, отнесется сурово, а увидела сострадание и боль за меня… В тот раз я как раз не готовилась к причастию – от душевной борьбы замучилась настолько, что не могла заставить взять себя молитвослов в руки, а два последних дня перед исповедью просто проревела (на абортные мучения наложилось еще кое-что)… Тем не менее, причащаться меня благословили. «Иди, причащайся, такие раны надо исцелять…»

С тех пор потихоньку началось выздоровление…

В то время я была молодой и не понимала многого. Как и учили нас в школе, я думала, что все мы произошли от обезьяны, что все мы в утробе материнской проходим путь от клеточки, рыбки, птички до лягушонка, а уж перед самыми родами превращаемся в маленького человечка. Во все это я верила как в истину.

Когда я вышла замуж, то очень хотела иметь детей, но сколько — это я думала определять сама. Хочу — двое, хочу — трое. Муж мой хотел много детей. В этом вопросе мы с ним не сходились.

Все было замечательно. У нас родился наш первенец, замечательный малыш. Для молодого папы это было не просто испытанием его как молодого отца, не просто радостью от общения с сыном, но еще и предметом гордости — СЫН! Жили мы хорошо и радостно, но вскоре нам жизнь преподнесла испытания. Я снова была беременна. Муж был в восторге, чего нельзя было сказать обо мне.

После тяжелых родов и перенесенного мастита, я была сильно напугана. И перспектива пройти все заново меня не устраивала. Мой материнский инстинкт куда-то испарился перед предстоящими трудностями. И я решилась на ужасное — я решила сделать аборт. Ужас я испытываю теперь, а тогда мне казалась это обычной операцией, которую делают почти все, никакого риска, да и какой риск -там же еще ничего нет: головастик какой-то, даже не человек.

Муж от моего решения был не в восторге, пытался уговаривать, осторожно, без нажима. Но я была непреклонна. Как же! Кругом говорят, что это дело женщины решать: делать аборт или нет.

А ведь вопрос можно поставить и по-другому: дать жить или убить!

Время шло, я сходила к гинекологу, встала на очередь на аборт, сказала об этом мужу. Тогда, исчерпав, видимо, все аргументы в пользу малыша, он сказал мне, что я убийца, и, что если хочешь, то убивай. Я задумалась, но ненадолго, продолжая упорствовать.

И вот однажды вечером, придя с работы, мой муж принес большой сверток, бросил его на кровать и сказал: «На! Убивай!».

Я развернула сверток и увидела кучу распашонок, ползунков, пеленок, чепчиков. Я заплакала и никуда не пошла. У нас родился второй сын, замечательный карапуз. Мой второй сынок рос ласковым и любящим, каждый день он говорил как любит меня.

Сейчас ему двадцать пять лет, но он таким и остался: любящим и ласковым. Кроме того Господь наградил его способностями писать стихи, петь и играть на гитаре, делать все своими руками, быть хорошим программистом, любить своего старшего брата и родителей, быть абсолютно бескорыстным человеком.

Когда я смотрю на него, то меня охватывает чувство страха, что его могло не быть, и чувство благодарности к мужу за то что он спас его.

Оксана встречалась с Сашей почти два года, когда выяснилось, что она беременна. Ей было девятнадцать лет. Ему, кажется, двадцать три. Одним словом, молодежь. Разговоры о женитьбе вроде бы велись, но как-то не слишком активно и совсем неуверенно. Саша был парень видный, девушкам голову кружил по полной программе и не думал так скоро связывать свою жизнь с одним единственным человеком. Даже если у них будет ребенок. Тем более, если будет ребенок. Оксана училась на последнем курсе музыкального училища, училась хорошо и вообще-то собиралась продолжить обучение в консерватории, не говоря уже о том, что хороших ребят вокруг нее было полно, казалось, мужа ей еще выбирать и выбирать. Ситуация была непростой.

Мама Оксаны, полностью сосредоточенная на работе серьезная женщина, не слишком интересовалась личной жизнью, делами и здоровьем дочери. Вроде жива, вроде здорова, вроде где-то учится, девушка красивая и самостоятельная, значит, не пропадет. У нее самой все в жизни было как по плану: окончила институт, «вовремя» вышла замуж (в 24 года), через какое-то время родила двоих детей, – никаких «щекотливых» ситуаций, никакой проблемы выбора… Как придти к такой женщине и сказать ей, что ее дочь беременна, да еще в 19 лет, при неоконченном среднем (!) образовании, без мужа и, в общем-то, без профессии! Конечно, Оксана побаивалась своей «железной» матери, ее правильности и категоричности во многих жизненных вопросах.

Однако время шло, нужно было либо открыться и просить помощи, либо что-то предпринимать самой. Но ведь Оксана еще не выбрала, что именно она хочет сделать – оставить ребенка и выйти замуж, оставить ребенка и воспитывать его одной, сделать аборт тайком или сказать матери, а дальше будь, что будет…

Промаявшись около месяца и поняв, что со стороны отца ребенка особенной помощи и поддержки ждать не приходится, Оксана все-таки пришла к маме и открыла ей все, как есть. И будущая бабушка сказала, что рожать нужно в любом случае, неважно, с мужем или без, что, мол, прокормим и вырастим сами. Вот такое довольно неожиданное решение. Конечно, сама Оксана хотела этого ребенка, возможно, она сомневалась в возможности и своевременности рождения дитяти в сложившихся обстоятельствах, но понимала, что «избавиться» от ребенка совсем не то же самое, что вырвать больной зуб, хотя многие врачи часто утверждали именно так.

Училище было окончено, Саша не торопился нести ответственность за судьбу Оксаны и будущего малыша, наступило лето. Оксана все-таки поехала на прослушивание в консерваторию в другой город. Еще раньше она договорилась с тамошней преподавательницей, что сыграет ей несколько пьес перед вступительными экзаменами. Придя домой к профессорше, Оксана была потрясена! Оказалось, что в огромной квартире выросло пятеро детей! То есть удивительная женщина успевала не только принимать на дому учеников (в гостиной стояло два роскошных белых рояля), заниматься со студентами в консерватории, но и растить собственных пятерых детей! У 19-летней Оксаны это не укладывалось в голове! Но это ее утешило и поддержало в намерении самой стать матерью.

Экзамены, правда, Оксана провалила, поскольку все, чего ей тогда хотелось, это еды в любом виде! В 8 утра она стояла у дверей местной пельменной и ждала, когда туда начнут пускать, чтобы заказать себе двойную порцию и еще чего-нибудь на закуску. Съесть она все не могла, но исправно покупала эти пельмени в огромных количествах. Привычные ко всякому мужики, завсегдатаи пельменной, выстраивались в очередь, чтобы поглазеть, как хрупкая девчонка будет уплетать всю эту гору еды!

К концу лета Оксана вернулась в родной город. Она нисколько не расстроилась, что с учебой не сложилось. Она понимала, что теперь ее жизнь изменилась, что думать отныне нужно не только о себе, но и о той маленькой жизни, которую она носила под сердцем.

Неожиданно объявился Саша. Не знаю, как долго и что именно они выясняли в жаркий августовский вечер, но через некоторое время Оксана и Саша расписались и стали жить вместе.

А через четыре месяца родилась я.

Дорогие читательницы!

Те, кого не обошла эта беда. Напишите об этом нам на сайт — быть может Ваш рассказ поможет сохранить жизнь чьего-нибудь малыша!

Напишите анонимно! Мы знаем, что об этом больно говорить, больно думать и еще больнее писать. Но Ваши слова поддержки, Ваши слова могут сохранить жизнь маленького человечка!

Если вы хотели сделать аборт и не сделали — напишите нам тоже, быть может, именно ваш опыт вдохновит кого-то родить несмотря ни на что…

источник

В бесконечных дискуссиях на тему абортов — нужно ли их запрещать; если разрешать, то кому и на каких условиях; кто должен за это платить и сколько процедура должна стоить; как относиться к самому прерыванию беременности и тем, кто на нее пошел — не хватает главного: простой человеческой эмпатии. Авторы Bird In Flight поговорили с русскими, украинскими и белорусскими женщинами, перед которыми стоял вопрос об аборте.

#янежалею в 34 года думала об аборте, но родила дочь

Читайте также:  Все о регуляции мини аборт

— Когда я забеременела в третий раз, мне было 34, а моим старшим сыновьям — четыре и два года. Я только-только начала приходить в себя после затянувшегося декрета и строить планы на будущее, которое касалось бы лично меня и моих перспектив. И не была готова начинать все сначала и опускаться на уровень вниз в материальном плане.

У меня началась паника, ведь трое детей — это абсолютно другая жизнь. Нужно менять машину, квартиру, нужно все время посвятить детям: садики, школы, уроки, кружки, секции, не говоря уже про бесконечную готовку и уборку. А про личную жизнь можно сразу забыть — ни тебе встреч с подружками (оставлять троих детей на мужа?), ни романтических вечеров (куда деть сразу трех?), ни карьеры (когда?). И я стала задумываться об аборте.

Я пошла на консультацию в частную клинику, сдала анализы, сделала УЗИ. Врач-гинеколог не задавала вопросов и не отговаривала, врач-узист советовала оставить ребенка. А потом я пришла домой и начала рыдать. Я знала, что смогу вырастить третьего, но не была уверена, что смогу забыть аборт. Муж сказал: «Давай рожать, как-нибудь справимся». Так и решили: раз этот ребенок прорвался к нам сквозь все преграды, значит, он очень хочет жить с нами. Решение мы обсуждали только с мужем: больше это никого не касается.

Я не пожалела о своем решении ни разу, хотя первый год оказался морально более трудным, чем с первыми двумя детьми. Но глядя на свою дочку, такую подвижную и смышленую, такую красивую и любимую, я понимаю: вот теперь все на месте, теперь наша семья полная.

#янежалею
сделала два аборта — в 37 и после 40 лет

— У меня четверо детей, первый аборт делала, когда было уже трое. Это было абсолютно осознанное решение, обсужденное с мужем, никаких особых терзаний у меня не было. После третьего ребенка я поменяла работу, и беременность была нежелательной. Я понимала, что либо я сейчас остаюсь на этой работе, начинаю расти там — или опять ухожу в декрет, чего я не хотела.

Позже к нам постучалась четвертая девочка — мне тогда было 40 лет, мужу — 42. Мы четыре дня думали: считали, сколько нам будет лет, когда она окончит школу, успеем ли мы ее вырастить. И решили рожать: тогда уже был подходящий момент, я хорошо подросла по карьере, появилась возможность на какой-то период оставить дела, заняться ребенком. Но после этого, когда я опять забеременела, мы совершенно спокойно решили, что я не буду рожать и, наверное, уже больше никогда.

Мне кажется, что [при аборте] должна быть масса переживаний, но — может, потому что я была уже в достаточно зрелом возрасте, у меня уже был хороший опыт рождения и воспитания детей — для меня это было распоряжение своей жизнью. Первый раз после самой процедуры мне хотелось с кем-то поделиться — хорошо, что у меня есть муж, который мог меня услышать, который волновался. Старшая дочь уже была достаточно взрослой, ей было 16, и у меня было странное желание обсудить это с ней, но я не стала: дети не должны быть причастны к взрослым решениям.

Оба аборта сделали очень профессиональные женщины, никаких нотаций мне никто не читал. Гинеколог обратила внимание на то, что дети у нас рождались каждые пять-семь лет, — хорошо работающий организм. Но у меня всегда есть выбор сказать нет: это моя жизнь, мое тело.

#яжалею
в 21 год думала об аборте, но родила дочь

Я не сделала аборт, хотя думала об этом. Мне был 21 год, когда я узнала о беременности, родила в 22. Просто так сложилось — не нашлось оправдания сделать аборт: все вокруг благодушно восприняли новость о моей беременности, бойфренд (теперь уже бывший муж) так обрадовался, что напился с друзьями. Медицинских противопоказаний рожать не было. Время заниматься ребенком было: я тогда не училась, не работала, пыталась продавать картины, отец ребенка работал официантом. Я уже тогда понимала, что не хочу с этим человеком жить, но не руководила своей жизнью — просто плыла по течению.

Мне было страшно думать об аборте: я не хотела быть плохим человеком, а аборт — это вроде как нехорошо. Но и матерью я не хотела становиться. Я просто хотела, чтобы этого не было. Страшно было и потому, что я знала про осложнения, которые могут быть после аборта, — хотя не знала про осложнения, которые могут быть после родов.

Гинеколог на осмотре спросила, когда конкретно я забеременела. Я знала только месяц приблизительно, кто знает, в который раз провтыкали. Она на меня так цыкнула — мол, надо было планировать вообще-то. Было очень обидно.

Сейчас я думаю — может быть, моя жизнь сложилась бы по-другому, если бы я была немного умнее и не стала рожать в 22. Занялась бы карьерой или собой. Чему я могу научить ребенка, если я сама непонятно что?

Мы с дочкой сейчас совершенно чужие люди. Она живет у родственников, я с ней вижусь примерно раз в полгода. Она меня узнает, как ни странно. Я пытаюсь быть матерью, но это не особо получается. Когда мы с ней и ее отцом еще жили вместе, было очень тяжело, я иногда хотела ее убить просто. Страшно об этом говорить.

Желания быть матерью не появилось — мне по-прежнему не нравятся дети. Я иногда задумываюсь, что с ней будет: она вообще без семьи, живет с родственниками, пока я в разъездах, или тусуюсь, или валяюсь в депрессии. Для нее будто бы нет места. Я не могу предложить ей хорошую квартиру и приличную заботу. Думаю, она хотела родиться — наверное, поэтому я не решилась идти на аборт. Но — я не хочу быть плохим человеком, но, думаю, ей бы было лучше, если бы ее не было. Зачем рожать человека априори несчастного, у которого нет предпосылок к счастью?

#янежалею
в 23 года сделала аборт

Когда обнаружила задержку, долго ходила и мучилась, что надо все-таки купить тест и посмотреть, что же там такое. Увидела, испугалась — очень испугалась. Мы поговорили с молодым человеком, обсудили, что оба вовсе не хотим в этот момент никаких детей. И еще до этого мы с ним обсуждали, что аборт на поздних стадиях выглядит стремно, а если срок до пары недель, то он не выглядит убийством. Так и решили.

Было страшно. Я выбрала какую-то специальную клинику, она вдобавок сама по себе оказалась весьма страшной — там была дикая тетка, которая ставила мне несуществующие диагнозы типа эрозии шейки матки, говорила вспомнить о Боге и о том, что через пять лет я буду старородящей и время мое уходит. Было очень противно.

Ходила в клинику я одна. Мне кажется, это не то место, куда надо обязательно тащить мужика и заставлять его чувствовать себя виноватым в том, что он такое допустил. Ну, бывает.

Кроме меня и молодого человека, никто никак не участвовал — мне не хотелось больше никого в это включать. Родителям не рассказывала и не собираюсь: они в меру религиозные, их это могло бы, мне кажется, расстроить — я переживаю, что они могли бы воспринимать аборт как что-то плохое. Я — нет, но мне бы не хотелось их травмировать.

Когда прошло девять месяцев, я подумала: какой ужас был бы, если бы у меня сейчас родился ребенок. И я понимаю, что правда не хочу для себя сейчас жизни с ребенком. Когда-нибудь — может быть, а сейчас это рушит все мои мечты и затеи.

#яжалею
сделала 5 абортов — в 19, 20, 22, 28, 36 лет

– Больше всего запомнился первый аборт и второй. Первый — потому что я еще не была замужем [когда забеременела], мы расписались за три дня до аборта. Мама узнала о моей беременности — не знаю как, но догадалась. Начала меня травить всякими отравами, грела, заставляла садиться на ведра [с кипятком], но ничего не получилось. Поэтому по великому блату меня отправили в город, в больницу. Приехала тайком, на последней электричке. Там сказали, что срок очень маленький, будет очень больно, девочка, терпи здорово. Ну, я настроилась, терпела. Вытерпела. Выписали рано утром, до обхода врачей медсестра меня на вокзал отвезла. Никто меня не встречал, никто не провожал: ни мама, ни муж. Как добиралась — не знаю. Огласки боялись страшно, потому что если бы кто-то узнал, то это все, позор на всю семью — ведь получалось, что и замуж вышла по залету.

Потом я опять забеременела: предохраняться совсем нечем было. Муж категорически отказывался пользоваться презервативами, называл их резинками. А для женщин вообще ничего не было — ни таблеток, ни свечей.

Я училась в Ленинграде на последнем курсе института. Муж сказал: «Никакого ребенка». Хотя я посчитала, что нормально успею: с животом сдам экзамены, по распределению уеду работать, а потом уже рожу. А он: «Ни в коем случае. Никаких детей. Куда хочешь — туда и девай, как хочешь — так и расправляйся. Чтоб я приехал — и ничего не было». И уехал — то ли в Тулу, то ли куда-то еще — в командировку на месяц.

У меня в Ленинграде вообще близких не было, а он уехал. Срок уже большой был — то ли три, то ли четыре месяца. Моя подруга постарше, Аля, и ее подруга беременная нашли какую-то бабку-повитуху, та приняла нас — за деньги, конечно. Впрыснула в нас мыльный раствор (тогда это в порядке вещей было) и отправила домой.

Ночью у меня начались схватки. Родился ребенок. Аля сказала, уже ручки и ножки были и было видно, что мальчик. Я лежу, истекаю кровью. Аля вызвала скорую, сказала, что случился выкидыш. Я пролежала неделю или две в больнице, потому что уже заражение началось. Тяжело перенесла, думала, что детей не будет больше, закончилась моя женская жизнь. Но нет! Через год родила сына.

Между сыновьями еще один аборт был. Уже в городе, в больнице, в нормальных условиях, даже с обезболиванием — хоть и без наркоза. Но маленького сына некуда было деть [на время процедуры]. Родители мужа наотрез отказались оставить у себя малыша — тем более когда узнали, зачем. А мой папа был как раз в отпуске, и он согласился.

И надо же, через несколько месяцев я опять беременею. А на улице метель, все замело, транспорта нет, ехать не на чем. Я уже и анализы сдала, а муж говорит: «Да давай родим второго». И вот родился второй сын — по счастливой случайности, по недоразумению, можно сказать.

Последний аборт уже после дочери делала. Был мини-аборт. Я даже и не заметила, даже удивилась: «Что, уже все?» Она говорит: «Все, можете вставать».

Очень жалею, очень. Особенно того мальчика. Ведь уже живого человека, можно сказать, извели. Очень жалко. До сих пор не знаю, как я все это смогла пережить.

#янежалею
в 19 лет сделала аборт

— Мне было 19 лет, я училась на третьем курсе университета — бюджетное отделение, стипендия повышенная, мужчина, любовь, жизнь удалась! С этим мужчиной мы встречались с моих 17 лет, хотя жили еще с родителями. Он был немного старше и в тот год как раз сделал предложение. До этого мы много ругались — молодость, нетерпимость, максимализм, и тут вдруг замуж. Вроде бы я даже сказала да. А потом задержка.

При небольших (дня два) девичьих задержках были методы, которые, как считалось, помогают: нужно пойти на спорт, выпить с девочками шампанского, и все будет хорошо. Я так и сделала, а Германа все нет. Купила тест, а там эти две полоски. Две полоски, две! Я не поверила и легла спать — казалось, что наутро все рассосется. Но утром полоски были еще четче, голубые такие, явные. Что делать?

Позвонила молодому человеку, договорились встретиться. Рассказала — и увидела перед собой испуганного маленького мальчика, который никак не готов к отцовству. «Беременна?! Ой-ой… Ну, как ты решишь — так и будет…»

Для меня как-то сразу решение было очевидно — нет (хотя надо оговориться: моя мама — врач, и с 14 лет она мне говорила: даже если вдруг ребенок появится, то ты не бойся, рассказывай мне и рожай, никаких абортов, воспитаем). Озвучила молодому человеку, ну и решили, что будет аборт. Думаю, если бы я сказала, что буду рожать, он бы, конечно, привык к этой мысли и потом даже был бы рад. Он очень меня любил, просто не был готов к такому повороту.

Когда решение было принято, я пошла к врачу — сдать анализы и получить направление на аборт. Там все уговаривали рожать, говорили: «Тебе уже 19, прекрасный возраст, учишься бесплатно, возьмешь академ[ический отпуск]; да и первый аборт — это очень опасно, не родишь потом, давай мы с твоим мальчиком поговорим (ха-ха!) — может, он согласится, все помогут, воспитаешь».

Про беременность никто не знал, кроме мужчины и лучшей подруги. Она плакала, ходила со мной на все анализы, говорила робко: «Ну, может быть, не надо, а?» Но не давила, а просто была рядом. Спустя месяц это наконец произошло. Процедура неприятная, потом тошнит очень, но слава наркозу и хорошим докторам — мне с ними повезло. Зав. отделением подошла ко мне потом и попросила прийти на следующий день — убедиться, что все хорошо.

Пока мне делали аборт, мужчину забрали в милицию: он переживал и купил себе пива, а милиция проезжала мимо и забрала его. Покатали два квартала и выпустили. После он купил мне бананов — я заплакала, а он стал утешать словами «Да все позади». Он же не знает, как это бывает. Бананы вкусные, да.

Этот ребенок мне снился потом месяца два — девочка. Но не жалею ни капли, у нее я уже прощения попросила, она выбрала — я уверена — других родителей, где она будет желанна и счастлива. Ом.

Я уверена, что ребенок должен рождаться в полной семье и, самое главное, быть желанным. Даже если ты, мама, одна (бывает, к сожалению), главное — желать этого ребенка. И если за месяц, который я ждала аборта, я не изменила решение — значит, оно было правильное, единственно верное в тот период жизни.

#яжалею
сделала три аборта — в 24, 25 и 26 лет

— У меня уже было двое детей, я не хотела третьего. Не помню, как я беременела: предохранялась в основном таблетками. Может, пропускала прием, может, не срабатывали. Дважды я не сразу замечала задержку — думала, я же предохраняюсь, ничего такого не должно быть, а в итоге уже серьезный срок и можно делать только обычный аборт [с выскабливанием]. Третий раз делала медикаментозный.

Мы жили в маленьком городе, я работала на местном телевидении, и мне было страшно, что все всё будут знать. Поэтому на первый аборт муж меня отвез в соседний город, у него там как раз были связи, и все хорошо прошло. Ну как хорошо — ты заходишь в приемное отделение, а там рыдает женщина, у которой случился выкидыш. Она мне рассказывает: «Так хотели ребенка, и случился выкидыш — а вы зачем пришли?» И что мне ей сказать?

Второй раз уже в больницу в своем городе пришла — и там то же самое: все, у кого небольшой срок, лежат на одном этаже. Вас даже по палатам не разделяют — неважно, выкидыш у тебя, или ты сделала аборт, или есть угроза плоду. Лежишь со всеми. Зачем заморачиваться? И вот тебя привозят после аборта под наркозом — и все знают, что ты после аборта. Ты еще лежишь как овощ, сказать ничего не можешь, но слышишь, как эти женщины тебя обсуждают, — при этом одна после выкидыша рыдает, другие боятся, что с ними вот-вот что-то случится, и тут тебя привезли, сволочь такую.

Я их не осуждаю, потому что позже сама оказалась в этой ситуации. Года три назад мы решили, что хотим третьего. Я забеременела, три месяца ходила счастливая и довольная. А потом прихожу на плановое УЗИ, и узист мне говорит — «Ой, а у вас беременность-то замершая. Что же вы мне не сказали?» Так я узнала про выкидыш. Я себя очень долго винила — не могла не провести параллели между тем, что у меня было три аборта, а потом случился выкидыш. Мне кажется, что сейчас я себя уже простила, но было очень тяжело.

Врачи, кроме как по врачебным вопросам, стараются с тобой вообще не разговаривать — ведут себя отстраненно. У гинекологов, наверное, профдеформация: они все нарочито грубоватые, как будто с подружкой разговаривают. На «ты» все время, фамильярно. Это, конечно, царапает — особенно в такой момент. Врач, который меня чистил [делал выскабливание] после выкидыша, когда извинялся, что первой чистки не хватило и пришлось делать вторую, сказал — мол, понимаешь, это же не банку стеклянную из-под сметаны помыть: там все видно, а я на ощупь действую.

После этого я решила, что больше не хочу детей, — вернее, проходить снова через такое, если что-то пойдет не так, я не готова. Усыновлять не хочу — мне кажется, это более высокая ответственность: младенцев не усыновляют обычно, только детей постарше, и я боюсь, что не справлюсь. Поговорили с мужем, он сказал — ладно, давай собаку заведем. Завели собаку.

Мужу, кажется, мои аборты было переживать еще сложнее, чем мне. Женщины могут пореветь, выплеснуть эмоции, а про мужчин считается, что они должны быть сильными. И муж не проявлял чувств, но очень заботливо ко мне относился в это время: возил меня по этим клиникам, договаривался с врачами, потом ухаживал за мной, кормил чем-нибудь вкусненьким. Но так, чтобы поговорить и за руки подержаться — такого не было.

Кроме мужа, мамы и пары подруг, никто не знает. Может, я сама это придумала, но мне кажется, все считают, что аборты делают только алкашки, женщины из неблагополучных семей, малолетки по залету. А чтобы взрослая состоявшаяся женщина, с образованием, хорошей работой, в здравом уме, без медицинских показаний сама делала аборт — «Как, ты что?». Мне кажется, на тебе сразу поставят черную метку: «Она делала аборт».

Две мои дочери — 14 и 16 лет — недавно сами заговорили об этом: мол, как же так, аборты где-то собираются запретить. Спросили, делала ли я аборт. Я немного им рассказала. «А если бы были запрещены аборты?» — «Наверное, искала бы подпольных врачей». — «Мама, но это же опасно». Даже дети понимают, что запрещать аборты ненормально; как взрослые люди могут об этом разговаривать, я не представляю.

Нормальные противозачаточные таблетки, которые мне подходят — работают и не имеют побочек, — мне выписали всего лет пять назад, когда я добилась приема у врача в хорошей краевой клинике. К ней очередь на платный прием — еле запишешься. А в маленьком городе врачи совсем не в курсе того, что после их обучения в мире происходит. Я однажды после аборта пришла на консультацию насчет контрацепции. Врач спрашивает: «А ты сейчас как предохраняешься?» — «Пью такие-то таблетки. Я и детьми своими забеременела, принимая таблетки. Мы с мужем не любим презервативы. Может, есть другие способы контрацепции, более эффективные или удобные — укол там, спираль?» А она название таблеток записывает под мою диктовку и говорит: «Ты их пьешь? Ну и пей дальше». Все, такая была консультация. В маленьких городах никто не проводит для врачей семинары, вебинары, не рассказывает о новых препаратах. И как женщина должна предохраняться? Объясните мне, пожалуйста.

источник